— Мне понятен конфликт между защитой природы и строительством. Понятна борьба за контроль над городским советом. Понятно, что каждый подозревает остальных в нечистых намерениях. Всё это похоже на обычную политику. Но здесь происходит что-то ещё. Чего я не замечаю? Кого мне стоит как следует расшевелить?

— Насколько хорошо вы знаете Стюарта?

— Почти не знаю. Он не производит впечатления прирождённого политика, но та страсть, с какой он взялся за выборы, похоже, вызвала столь же страстную поддержку.

— Верно. Однако вам, возможно, стоит узнать его поближе. И, конечно, в вашем списке должен быть Дон Ранзак. Особенно если сумеете разговорить его о том времени, когда он жил здесь, ещё до того, как уехал сколачивать состояние.

— Хорошо. А что насчёт Харлана Стоуна? Фелисити Хаббл думает, что он мог быть причастен к исчезновению её сестры.

— Харлан — социопат как по учебнику. Нет, погодите, возьму свои слова обратно. Забудьте про учебник. Харлан — социопат самого опасного сорта. Необычайно умный. — Её прервали пронзительные крики красноплечих трупиалов над камышами у ручья. С полдюжины птиц кружили над одинокой вороной, вторгшейся на их территорию, и пикировали на неё.

Когда ворона отступила, а трупиалы угомонились, Молли продолжила: — Что касается политического раскола, который, кажется, разрывает Гладстон на части, вы получите наглядное представление о сторонниках Уилмота, если сегодня в семь вечера заглянете в «Падшего ангела».

— В «Падшего ангела»?

— Это необычный книжный магазин в отремонтированном амбаре на Дэд-Кэт-Холлоу. Виндон Кларк представит там свою последнюю книгу, изданную за собственный счёт, — «Магия видения». На встречи в «Падшем ангеле» обычно собирается немало сторонников Уилмота. Думаю, вам будет полезно посмотреть. Оставьте мне свой номер, и я пришлю адрес сообщением.

Гурни продиктовал номер. Молли ввела его в телефон, нажала несколько клавиш, и мгновение спустя телефон Гурни звякнул: пришло сообщение с адресом книжного магазина.

— Вот, теперь всё у вас есть, — сказала она с улыбкой. — К сожалению, сегодня вечером я не смогу туда прийти. По возможности я провожу вечера дома с отцом.

— Вы так и не сказали, почему он ушёл в отставку.

— Это не такая уж тайна. Он стал забывчивым. Сильнее, чем обычно бывает в его возрасте. Врачи поставили диагноз MCI — лёгкое когнитивное расстройство. Иногда оно действительно лёгкое, а иногда — не очень.

— Это мешало ему работать?

— Скорее подрывало его уверенность в себе. Он боялся выглядеть глупо и решил уйти из общественной жизни. — Она помолчала. — Отец прекрасно умел поддерживать мир. Ему нравились все, и он нравился всем. Он пробуждал в людях лучшее. А потом, совсем недавно, сам отошёл от дел.

— И начался сущий ад?

Она кивнула.

— Вы мне очень помогли. У меня остался только один… — Его прервал звонок телефона. Он взглянул на экран и с удивлением увидел, что звонит Мадлен. Они не разговаривали почти месяц. Хотя ему было любопытно, чего она желала — а в том, что она чего-то хочет, он не сомневался, — Гурни не ответил и дождался, пока включится голосовая почта.

Молли с интересом наблюдала за ним. — Вы собирались задать последний вопрос?

— Мне любопытно, чем вы занимаетесь, когда не проводите время с отцом и не наблюдаете за потасовками в городском совете.

— Я слушаю людей.

— Вот как?

— Официально я священнослужитель вне какой-либо конфессии и лицензированный психотерапевт. А по сути — просто слушаю людей. Именно это так хорошо удавалось моему отцу, когда он занимал общественный пост. Он слушал, и никому не приходилось кричать.

— Вне конфессии? Это значит, что вы христианка, но не принадлежите ни к одной церкви?

— Приблизительно так. Но я не называю себя христианкой. Это слово замарали те, кто использует его ради политической выгоды. Высказывания этих так называемых христиан имеют к учению Иисуса такое же отношение, как сточные воды — к дождю. Это именно таких людей Иисус выгнал из храма бичом.

— Похоже, эта тема вас сильно задевает.

Она расхохоталась. — А вы как думаете?

ГЛАВА 13

Вернувшись в машину, Гурни перезвонил Мадлен.

— Спасибо, что перезвонил. Прости, что беспокою, но помнишь эти деревца-самосевки у пруда, которые ты всё время подрезал? С ними надо что-то сделать. Раз и навсегда. Проклятая поросль расползается. По-моему, корни вытягивают воду из пруда.

— Хочешь, чтобы я с этим разобрался?

— На прошлой неделе я звонила Джиму Смитерсу, но жена сказала, что он только вышел из больницы и ещё не готов работать на улице. Она предложила залить корни гербицидом, но я не хочу, чтобы яд просачивался в пруд.

— Значит, остаётся только выкопать их с корнями?

— Я пробовала, но проклятые корни уходят глубже, чем я думала. У меня не хватает сил.

— Ладно. Я займусь. Только сейчас я вроде как…

Она перебила: — Занят. Ну конечно.

— Но я же сказал, что займусь.

— И когда примерно?