Он выбрал столик как можно дальше от тех, за которыми обедали запоздалые посетители. В ожидании Уилмота отправил Оливии Ранзак сообщение: «Вы не возражаете, если я скажу Уилмоту, что вас не устраивает заключение о самоубийстве?»

Меньше чем через минуту пришёл ответ: «ГОВОРИТЕ КОМУ ХОТИТЕ. СКАЖИТЕ ТРАУТМАНУ И ХОСКИНСУ, ЧТО ВЫ ВЕРНУЛИСЬ. СКАЖИТЕ, ЧТО НАМЕРЕНЫ РАСКРЫТЬ ПРАВДУ. ПУСТЬ ПОПОТЕЮТ».

Гурни задумался, что означали эти кричащие заглавные буквы: возросшую решимость сражаться или слишком много джина с тоником. Подняв глаза, он увидел приближавшегося Уилмота с тревожно нахмуренным лбом.

Уилмот заговорил, ещё не успев как следует сесть. — Когда вы упомянули «незаконченные дела», вы ведь не имели в виду ничего серьёзного?

— Пока не знаю.

— Чего не знаете?

— Насколько доказательства подтверждают выводы полиции.

— Выводы о самоубийстве Ранзака?

— Его жена утверждает, что его убили.

— Убили? — Тревогу на лице Уилмота сменило расчётливое выражение. — Но ведь ей это выгодно, верно? С точки зрения страховки?

Гурни промолчал.

— Вы с ней разговаривали?

— Да.

— Это просто попытка выдать желаемое за действительное? Или ей в самом деле что-то известно?

— Она уверена, что самоубийство совершенно не в его характере.

— Возможно, она знала его не так хорошо, как думала.

Гурни встал из-за столика. — Пойду возьму кофе у стойки. Вам принести?

— Маленький латте.

Через пять минут Гурни вернулся с латте для Уилмота и двойным эспрессо для себя. Устроился на модном нарочито шатком стуле и отпил эспрессо.

— Видел в интернете ваше заявление об отставке. Не ожидал такого.

— При сложившихся обстоятельствах это казалось правильным решением.

— Полагаю, не все ваши сторонники согласились.

— Не все. Возможно, никто. Но они поймут. То, за что мы боролись, будет сохранено. Моя отставка вступит в силу только после изменения избирательных правил и установления порядка назначения преемника. До тех пор я продолжу исполнять обязанности главы города и смогу серьёзно повлиять на изменения. Защиту окружающей среды закрепят в местных нормативных актах так, чтобы никто уже не смог возродить план Ранзака. А потом я вернусь к своей работе в библиотеке. Очень этого жду.

Наступила пауза. Гурни нарушил молчание: — Допустим на минуту, что Оливия права и это было не самоубийство.

Губы Уилмота искривились в гримасе отвращения.

Гурни продолжил: — Тогда убийца либо находился с ним, когда тот выехал из дома в полицейский участок сдавать образец ДНК, либо остановил его по дороге, либо встретился с ним у призрачного амбара. Почти наверняка это был его знакомый. Есть догадки, кто именно?

Уилмот покачал головой. — Когда вы говорите «его знакомый», круг подозреваемых не становится меньше. В Гладстоне все друг друга знают. И одному богу известно, сколько у него было врагов. Для начала — почти все, кто проголосовал за меня.

— А Лоуренс Слоун?

— Вы серьёзно? Ларри — деревенский сквайр, потягивающий амонтильядо и воображающий, будто живёт в Котсуолдсе девятнадцатого века?

— Я только что разговаривал с ним. От его слов о Ранзаке у меня мороз по коже прошёл. Это было не обычное презрение сноба к человеку не своего круга. Это была глубоко укоренившаяся ненависть.

— Неужели? Я бы поклялся, что кровожадность Ларри распространяется только на фазанов.

— Может, так и есть. Если бы всякая ненависть приводила к убийству, людей на планете было бы куда меньше. Но у Ларри Слоуна определённо есть тёмная сторона, и смотреть на неё неприятно.

После короткого молчания Уилмот спросил: — Те незаконченные дела, о которых вы говорили, как-то связаны с Ларри?

— Не обязательно. И «странности» — пожалуй, более подходящее слово. Убийства Иви, Кэй и Мэриан кажутся неоправданно сложными, если целью было просто избавиться от них. И версия, будто Ранзак покончил с собой, чтобы избежать обвинения в этих смертях, не слишком убедительна. Человек с такими деньгами скорее уехал бы за границу, где мог бы жить в своё удовольствие, или нанял команду первоклассных адвокатов, которые разнесли бы обвинение в клочья. А выстрелы в «Падшем ангеле» и в квартире Мэриан вообще плохо поддаются объяснению. По правде говоря, ничто из того, что произошло здесь, не кажется логичным.

Уилмот мрачно уставился на свой латте, словно напиток тоже был частью загадки.

— Что собираетесь делать?

— Поговорю с Джорджем Страмом. Спрошу, не хочет ли он пригласить к себе в следующий прямой интернет-эфир одного весьма спорного гостя.

ГЛАВА 58

Поскольку облагороженное здание бывшей фабрики, где размещалась редакция «Трай-Каунти стар», находилось всего в нескольких кварталах, Гурни оставил машину напротив «Латте-латте» и пошёл пешком.