И я плачу о мужчине, которым был, когда отчаянно пытался заслужить ее любовь.

Больше я никогда не буду им.

Клянусь в этом Небесами, Громом, всем и вся.

Больше никогда она меня не обманет.

Часть 3

Глава 42

Глава 42



Майя все еще без сознания.

Я потерял счет времени, пока стоял здесь на коленях рыдая.

Я жалок — в точности как говорил отец.

Хватит. С меня. Хватит.

Моя рука резко дергается, хватает ее безвольную ладонь и срывает помолвочное кольцо. Назло ей я расстегиваю ожерелье — куда бережнее, чем она того заслуживает, — и запихиваю все это в карманы.

Нужно решить, что с ней делать.

Она — тайный маг воды. Я презирал Тормика за то, что он отдал свою беззащитную дочь в руки врага, но это был их план с самого начала. Он послал оружие, а не жертву. Она выжидала удобного момента, ждала, когда я уйду. Ждала, когда ее гребаный любовник поможет ей осуществить задуманное.

Я мог бы все рассказать отцу. Заковать ее в железо и бросить в темницу. Использовать ее как рычаг давления на Тормика, как и планировал отец изначально. Она бы доживала свой век в мрачных подземельях дворца, больше никогда не увидев дневного света.

И Фарамир, несомненно, нашел бы путь в ее камеру.

К горлу подкатывает желчь, грозя вырваться наружу.

Нет.

Мой взгляд скользит по ее бледному лицу — длинные ресницы отбрасывают тени на щеки. Идеальный изгиб губ, россыпь веснушек на носу.

Мое предательское сердце переворачивается в груди.

Я знаю, что должен сделать.



Голова мага воды безвольно падает мне на грудь, пока я стремительно шагаю обратно по темному коридору; спертый воздух душит меня.

Или, может, это скорбь, сжавшая сердце, не дает мне вдохнуть полной грудью.

Меня окутывает знакомый аромат инея и зимних роз. Всю последнюю неделю я мечтал лишь о том, чтобы снова его вдохнуть.

Теперь же я его ненавижу. Так и подмывает швырнуть ее на землю и оставить гнить рядом с трупом любовника до конца ее дней.

Вместо этого я вношу ее в наши — мои — покои.

Я так и не решаюсь бросить ее на пол, поэтому укладываю на кровать — и снова делаю это бережнее, чем она того заслуживает. Резким движением взъерошив волосы, я направляюсь к двери.

— Грегоран. Фрейнк, — хриплю я. — Войдите.

Оба входят следом за мной; их взгляды скользят по распростертому на кровати телу Майи, затем возвращаются ко мне — брови нахмурены.

— В туннелях труп. Избавьтесь от него.

У Грегорана глаза лезут на лоб. У Фрейнка отвисает челюсть.

— Ваше величество…

— Соберите десятерых надежных стражников и прочешите туннели. Никому об этом ни слова. Никому. Понятно?

Они кивают, снова бросая взгляды на предательницу, лежащую на моей кровати.

Стражники принимаются за дело, а я — за свое: начинаю обыскивать покои в поисках того, что она могла от меня утаить.



Полчаса поисков не дали ничего, кроме большой банки масла червякоры. Значит, это яд. Она приберегла это масло для себя — на случай, если ей пришлось бы съесть или выпить то, что предназначалось мне.

Боги, она замышляла мое убийство. Но почему она так долго ждала? У нее было предостаточно возможностей. Странно, но мне больше не больно. Возможно, мое сердце разбито безвозвратно. Мои конечности, чувства, эмоции — все окутано оцепенением. Хоть какое-то облегчение.

Я только что закончил обыскивать каждый уголок комнаты, когда из туннеля показались двое стражников. Они снова бросили взгляд на распростертое тело мага воды.

— Сир, мы избавились от тела. Мы…

— Мне плевать, что вы с ним сделали, — отрезал я. — Что дал осмотр туннелей?

— Токсинния, — мрачно произнес Грегоран. — Бочки, целые бочки. Хватит, чтобы погубить весь город, сир.

Кровь в моих жилах застыла.

Фестиваль Рравноденствия. Я недооценил ее. Она собиралась убить не только меня. Боги… Она планировала убить всех. Мой взгляд метнулся к ее бледному лицу. Даже сейчас она выглядит невинной. Чистой и благой. Тормик создал идеальное оружие.

Она блестяще сыграла свою роль.

Да проклянут нас обоих боги.

Ее — за предательство, меня — за слепоту.

Но одного я до сих пор не могу постичь: как мой дар распознавания истины дал сбой? Как моя жена могла замышлять бойню прямо у меня под носом? Месяцы и месяцы заговора — с самого начала. И ни малейшего тревожного сигнала, который предупредил бы меня.

Должно быть, у нее иммунитет. Это единственное объяснение. Я снова посмотрел на ее неподвижную фигуру; она лежала на моей постели так, словно ей там самое место.

Но это не так.

Ей там никогда не было места.

— Отправьте весть Сулону, а затем избавьтесь от Токсиннии, — распорядился я. — Действуйте скрытно. И подготовьте карету для перевозки заключенных.