Возможно ли, что она чувствует то же самое?

Она отводит взгляд, вскакивает на ноги и прижимает руку к груди.

— Я… я все равно выйду за твоего брата, разумеется. Несмотря на архаичные традиции.

— Разумеется, — мой голос звучит безжизненно.

Ее губы трогает нервная улыбка. Мой взгляд падает на ее рот, а сердце словно проваливается в желудок.

Конечно, она не испытывает ко мне тех же чувств. Да и как это возможно? Я — ненавистный Темный Командор, годами терзавший ее королевство.

Я ей совершенно безразличен. И так будет всегда.

И это к лучшему. У нас нет совместного будущего. Мне остается лишь проклинать Небеса за то, что они свели ее с Фарамиром.

Хватит с меня притворных дежурств, — бормочет она. — Я иду спать.

Не успеваю я ответить, как она бросается к одеялу и устраивает свое хрупкое тело под моим плащом.

Позже, когда я ложусь рядом, она притворяется спящей.

А я притворяюсь, что этого не замечаю.

Глава 10

Глава 10



— Майя.

— М-м?

Она не поднимает глаз, сидя по-турецки на одеяле и старательно протирая кулон в форме капли. Меня не должно радовать, что она ни разу не почистила свое обручальное кольцо, но это все же приятно.

— Мы в пути уже три недели.

— И что? — Она по-прежнему не смотрит на меня.

Ее аккуратный нос сморщен от сосредоточенности, и это вызывает у меня улыбку.

— И… нам стоит обсудить… кое-что.

Наконец она бросает на меня взгляд, нахмурившись.

— Что?

Ладно, полагаю, она хочет ходить вокруг да около. Я думал, что целительнице будет проще говорить о подобных вещах.

— Я могу нарезать полоски из своей туники, чтобы ты могла ими воспользоваться. — Я чешу затылок

Она смотрит на меня пару мгновений, прежде чем ее щеки заливает яркий румянец. Кровь приливает к низу живота.

— Это очень предусмотрительно с твоей стороны, Зевейр, — медленно произносит она. — Но… эм, тебе не о чем беспокоиться. У меня не бывает ежемесячных кровотечений.

Должно быть, она замечает мое замешательство.

— Я наложила на себя блокирующее заклинание много лет назад. Сниму его, когда буду готова зачать ребенка.

— О. — Я и не знал, что такое возможно.

Она остановила цикл, потому что он был болезненным? Или ради контрацепции?

Нет. Не стоит развивать эту мысль, идиот.

Она продолжает протирать ожерелье. Мне следовало бы сказать ей поторопиться, напомнить, что пора выдвигаться, но я не могу заставить себя произнести эти слова. Ожерелье для нее очень важно — она часто касается его пальцами, словно проверяя, на месте ли оно.

Может быть, подарок от капитана?

Закончив, она пытается застегнуть тонкую цепочку на шее, но у нее это не получается.

Не предлагай, Зевейр. Не надо. Черт возьми, не делай этого.

— Давай я.

Пусть небеса проклянут меня и сотрут в небытие.

Я опускаюсь на колени позади нее на одеяло. Темные волны волос ниспадают ей на плечи; она склоняет голову, а спина напряжена, словно струна. Она удивленно ахает, когда мои прохладные пальцы касаются нежной кожи ее шеи.

— Спасибо, — тихо говорит она, когда я заканчиваю.

Улыбка у нее мягкая. Неуверенная.

Сердце сбивается с ритма.

Глава 11

Глава 11



Майя радостно ахает, когда мы натыкаемся на небольшой ручей. Мы наконец-то оставили Тундрейн позади и углубились на территорию Повстанцев. Я ждал, что она скажет, будто нам больше не нужно спать, прижавшись друг к другу, но, к моему удивлению, она об этом не заикнулась. Может, она боится нападения? Или ей спокойнее рядом со мной?

Как бы то ни было, я не возражаю — жадный я ублюдок.

Уголки моих губ невольно ползут вверх, пока я наблюдаю, как она смотрит на журчащую воду; лицо у нее задумчивое, почти мечтательное, а руки нерешительно замерли по бокам. Боги, должно быть, она ужасно скучает по возможности нормально помыться.

Она ловит мой взгляд и тут же придает лицу бесстрастное выражение — я тоже прячу остатки улыбки.

— Сначала мойся ты. Я постою на страже. — говорю ей, указывая.

Я бросаю свою сумку на землю, а Майя начинает рыться в своей, разыскивая единственный сменный наряд.

Повернувшись спиной, я прислоняюсь к толстому стволу дерева и отчаянно, но безуспешно пытаюсь не обращать внимания на тихий шорох одежды, когда она раздевается, и на мягкий плеск воды, когда она входит в ручей.

Думай о чем угодно другом, идиот.

О насмешливой ухмылке Фарамира. О последней битве, где я отрубил человеку руку по локоть. О крови ее друзей на моих руках.

О чем угодно, только не о том, что Майя стоит совершенно обнаженной всего в паре шагов позади меня; вода омывает ее икры, лаская обнаженную кожу, пока она зачерпывает ее ладонями и льет себе на тело.

Брюки становятся тесными и неудобными. Я переминаюсь с ноги на ногу и прочищаю горло.