Пьетро чувствует. Слова не нужны. Брат достиг конца туннеля. Скоро сбросит с плеч огромную тяжесть.

— Раффаэле… — комиссар зовёт Буратту, который осматривает ногти погибшей.

— Да?

— Я еду в управление. Мы его взяли!

Врач улыбается и возвращается к работе. Комиссар подходит к брату.

— Пресс-конференция, как обычно, в управлении…

— Это он?

— Он… статья сработала! Он ошибся!

— Ничего не можешь сказать?

— Нет, Пьетро… Нужно соблюдать порядок.

— Но ты улыбаешься!

— Я улыбаюсь, Пьетро! Улыбаюсь! Едем! — кричит он полицейскому. — Я тебя люблю.

Он обнимает Пьетро и садится в машину.

Пьетро остаётся ждать пресс-конференции. Самые медленные четыре часа в его жизни. Но они будут сладчайшими, потому что он уверен: слова брата станут мёдом, чистой гармонией.

Он подходит к Борджани, который курит, думая неизвестно о чём.

— Известно, кто она?

— Пока нет. Но, как остальные, светловолосая, голубоглазая, лет тридцати… задушена полиэтиленовым пакетом и… эта штука… ну…

— Вульва?

— Да, вульва зашита нейлоновой нитью.

— Подпись ясная и разборчивая…

— Подпись ясная и разборчивая.

— Ладно, увидимся в полдень…

Полицейский тушит сигарету и возвращается к работе. Мутти закончил и убирает фотоаппарат, пока цинковый гроб покидает путепровод.

ГЛАВА 20

20 апреля, суббота. 12:45

— Думаю, на этот раз он допустил ошибку, — говорит комиссар собравшейся перед ним прессе. — Я не могу раскрыть подробности, но мы с сотрудниками убеждены, что до монстра остался один шаг.

— Это не очередной ложный след, как с бухгалтером Кавалли? — спрашивает Лиментани из Repubblica.

— Нет… На этот раз это он.

— Он словно захотел вновь заявить права на территорию, — вступает криминолог Маннини. — Напомнить, что всё ещё командует и держит ситуацию под контролем. Но на этот раз спешка сыграла с ним злую шутку…

— Да. И он кое-что нам оставил… — говорит Массимо.

Все молчат. Масштабные проверки. Обычная песня. Но на этот раз у них что-то есть. Комиссар, конечно, не говорит что. Он профессионал: такую важную новость журналистам не выбрасывают, даже если среди них брат, который смотрит влажными глазами и улыбается так, словно улыбка рассекает его лицо пополам.

Массимо впервые видит, как он смеётся.

— Личность жертвы установлена?

— Да. В нескольких шагах от тела нашли её бумажник… Это Аннализа Моретти. Тридцать три года.

Аннализа. Она не представляла, что умрёт раньше матери, и оставила отца и тетрадь, до отказа заполненную записями, которые, вероятно, никто никогда не прочтёт.

— Она работала в Autogrill на государственной дороге. Недалеко от Фонтанефредде, — добавляет комиссар.

— Рядом с местом последнего преступления монстра, верно? — спрашивает Маронджу из Messaggero.

— Именно. Мы не исключаем, что монстр познакомился с ней, готовя предпоследнее убийство — Сони Франки.

* * *

После того как нашли Аннализу, я часами ходил по городу. Смотрел на витрины, на лица людей, спешащих по своим делам. На парней в барах, которые ждут вечера, чтобы сесть в роскошные машины, броситься в дискотеки или разбиться на какой-нибудь дороге на рассвете нового дня.

И вспоминал Лоредану Леонтини. Первую жертву. Ей было тридцать два, она работала продавщицей. Светловолосая, голубоглазая.

Но удивительнее всего то, что голубизна глаз Лореданы была такой же, как у моей матери. В дождливые дни она становится серой. Это морские глаза: как море, они принимают цвет неба, потому что на самом деле прозрачны. Глаза моря и неба.

Такие же были у Франчески Минутилло, секретарши нотариуса Джирондини, который к ней приставал. Ему было пятьдесят, и выглядел он гораздо старше; на допросе изображал скорбь из-за исчезновения Франчески.

Его даже подозревали пару недель. До двадцатого августа — ночи двадцатого августа, когда возле стадиона нашли Антонеллу Фаринотти. Тогда поняли, что нотариус невиновен, и позволили ему жить дальше.

Антонелла Фаринотти не работала и не училась, она была богатой. Прошла все этапы, встречающиеся на жизненном пути избалованной девушки.

Жизнь с превышением скорости достигла пика, когда в тридцать три года она сбила пенсионера. Хватит наркотиков и алкоголя; вместо них Chanel и платки Hermès, поиски настоящего мужа, план родить детей и обеспечить красивому молодому человеку, который поведёт её к алтарю, важную должность в папиной компании.

А сама она останется на вилле растить детей. Может, время от времени — друг, садовник, инструктор по аэробике. Но осуществить план не успела. Остановилась раньше.

В редакции я сказался больным. На этой стадии события идут сами. Выпуски новостей и газеты передают интервью брата, который теперь в центре внимания. Он идёт по своему следу.