Но ей приятно было бы, окажись это он. Аннализа машет машине рукой и чувствует себя полной дурой. Ей смешно.

— Спокойной ночи… — желает она темноте, только что проглотившей Citroën.

Она возвращается к тетради. Хочется включить музыку — та помогла бы выбросить Пьетро из головы. Но нужно купить наушники. Отец спит в соседней комнате, а между ними стена толщиной с папиросную бумагу. Она слышит даже его храп. Музыка наверняка его разбудит.

Она оставила Янека после несчастного случая на работе — пустякового, но из-за него он не может позвонить Соне и пригласить её на ужин, как обещал неделю назад.

Теперь Аннализа описывала разговор Сони с Мартой, её лучшей подругой, ожидающей второго ребёнка. Диалог давался трудно, потому что она ещё не решила, что Соня должна рассказать подруге.

Болтать о пустяках — но зачем тогда читателю тратить время на слова, раздутые пустой болтовнёй? — или открыться и признаться, что влюбляется в таинственного, безденежного иностранца, который пригласил её на ужин, а потом внезапно исчез.

Ничего не выходит, решение не приходит, карандаш рисует на бумаге бессмысленные завитушки. Она убирает тетрадь и ложится в кровать под пуховое одеяло. Закрывает глаза.

Но Пьетро с длинными волосами всё ещё там, молча улыбается ей, словно окутанный туманом.

— Кажется, ты влюбилась, тупица, — говорит она вслух.

Переворачивается на живот и всерьёз пытается уснуть. Через четыре часа её ждёт смена в Autogrill.

В пятнадцати километрах оттуда Punto как раз проезжает заправку Agip, поднимается по паре крутых поворотов, добирается до смотровой площадки Фонтанефредде, паркуется и гасит фары. Пьетро останавливает машину за поворотом и наблюдает.

Вдали огни городских улиц сияют, словно звёзды, расплющенные о землю. Молчащие деревья, раскачиваемые ветром, будто склоняют головы, чтобы увидеть, что происходит внутри серебристого Punto.

Дверца распахивается. Мужчина выходит. Открывает багажник и достаёт холщовую сумку. Ставит на землю. Пьетро не упускает ни единого движения.

Часы на приборной панели показывают четверть третьего, температура — три градуса выше нуля. Изо рта мужчины вырывается пар. Наконец он снимает шляпу, и свет галогенного фонаря освещает лицо. Лысый, лет пятидесяти.

Он открывает другую дверцу и вытаскивает женщину из салона. С трудом укладывает её на плед. Потом волочит к лесу и исчезает в черноте стволов.

Журналист бесшумно выходит из машины. Из леса доносится лишь свист холодного ветра в сосновых иглах. Нужно быть осторожным. Хруст ветки, дыхание — и мужчина насторожится. А он должен продолжать думать, что один.

Пьетро сходит с тропы и осторожно пробирается в заросли ежевики. Ориентироваться в темноте нелегко, луны нет. Он медленно отводит ветви кустов, рассчитывает каждый шаг, ставя сначала пятку, потом всю ступню.

Внезапный звук! Справа. Это он.

Пьетро выглядывает сквозь листву и видит мужчину. Его рвёт. Запах смолы смешивается с вонью извергнутого алкоголя. Он близко, метрах в пяти от Пьетро.

Зашивает женщине влагалище. Рядом с трупом по земле размазан его ужин. Мужчина вытирает лоб и молча продолжает работу. Голову девушки он уже заключил в полиэтиленовый пакет. Выбрал пакет Conad.

Из пальца течёт кровь. Он только что укололся большой сапожной иглой, которую всё ещё держит в левой руке.

Мужчина резко дёргает головой и поворачивается в сторону Пьетро, словно почувствовал его присутствие. Сердце Пьетро останавливается, и он медленно отступает за папоротник.

Ему кажется, что тот его увидел и теперь смотрит прямо на него. Маленький приплюснутый нос, глаза выпирают из орбит над двумя бессонными синяками. Похож на лемура. Мерзость.

Он слегка поднимает голову. Кажется, нюхает воздух, как крыса, почуявшая опасность. Потом решает, что всё в порядке, и возвращается к работе.

Пьетро увидел достаточно. Медленно пятится, по-прежнему следя за каждым звуком. Выбирается из леса, оставив крысу заканчивать дело.

Подходит к Punto, чтобы записать номер, но передумывает. Оставлять его на свободе — ошибка. Конечно, полиция возьмёт его меньше чем за сутки. Но дело не только в этом.

Он канализационная крыса, нет, хуже — гиена, пожирающая падаль. Пьетро решает вернуться в машину и ждать.

Проходит немного времени, и тот выходит из леса. Вытирает руки и оглядывается. Семенит быстрыми шагами, словно ему не терпится помочиться. Садится в машину, заводит и уезжает.

Пьетро ждёт, пока фары пройдут мимо, считает до десяти, потом тоже заводит автомобиль и трогается.

Погоня начинается снова.

Мужчина кружит по совершенно безумному маршруту. Проезжает больницу, Колле-Претара, кладбище, вокзал. Будто обезумевшая муха. Пьетро начинает подозревать, что крыса чувствует слежку.

Потом он поднимается по провинциальной дороге к плато Рокке. Дорога длинная и извилистая. Днём отсюда открывается захватывающий дух вид. Ночью это нескончаемая череда поворотов среди лесов, поднимающаяся на несколько сотен метров над городом.