Мы кивнули и ушли, оставив Брускетту багровым от злости, с бутылкой коньяка на коленях. Дело было не в деньгах: полтора миллиона для него мелочь. Хуже было другое. То, что устроили мы с Энцо, пахло предательством.

Прошло всего два дня, и вечером Барбара позвонила в мой домофон. Я спустился заплатить таксисту. На руках у неё был только что заснувший ребёнок.

Мы молча поднялись по лестнице. Я впустил её.

— Ничего себе, как у тебя всё аккуратно, — сказала она.

Потом отнесла ребёнка на кровать и укрыла. Я ждал на диване.

— Он хотел меня ударить. Говорит, я стукачка, что не должна была вмешивать тебя. Швырнул в меня тарелку, я схватила ребёнка и убежала.

— Правильно сделала… Иди сюда. Садись рядом.

Она дрожала. Свернулась у меня в объятиях. Пахла детской присыпкой.

— Спасибо, Пьетро. Ты такой добрый…

Даже со следами побоев трёхдневной давности она была красива. Я погладил её волосы. Они были как шёлк.

— Успокойся. Здесь с тобой ничего не случится. А завтра я сам разберусь с Энцо.

Она закрыла глаза. Казалось, уснула. Но не спала. Подняла голову и посмотрела на меня. Глубокие чёрные глаза, полные, приоткрытые губы, словно она хотела что-то сказать.

— Что? — спросил я.

— Ничего… Вблизи ты симпатичный.

— Ты тоже, Барбара… Очень симпатичная… Нет, ты очень красивая, знаешь?

Я её поцеловал. Она призывно раскрыла губы. Через мгновение мы уже лежали на полу. Я давно ждал этого — с тех пор, как Энцо впервые нас познакомил.

В соседней комнате спал ребёнок, а мы трахались на ковре в гостиной. Прекрасно. Мы походили на семью.

Когда я входил в Барбару сзади, она превратилась в Энцо. И я кончил. С криком.

ГЛАВА 14

12 апреля 2002 года, пятница

Самец поменьше одного из видов жуков-стафилинид в Коста-Рике, не имея возможности спариться, прибегает к подражанию. Он притворяется самкой, выставляя конец брюшка перед более крупным самцом. Тот начинает следовать за ним, постукивая по кончику брюшка в знак ухаживания: его обманывают поза и запах, выделяемый маленьким самцом и имитирующий запах самки. Маленький самец движется, не позволяя крупному на себя забраться. Петляя, он встречает самку, сам начинает за ней ухаживать и совокупляется с ней прямо под носом у более крупного соперника. Нечто подобное делают и некоторые паразитические осы. Подражают. Маскируются. Хитростью похищают то, чего природа им не дала: силу, массу и свирепость господствующих самцов.

Возвращаясь из редакции, Пьетро уже видел её возле виа Стринелла. Вечером она стояла перед баром. Курила и ждала. Светловолосая, лет тридцати. Одного взгляда хватало, чтобы понять: не итальянка.

Клиент останавливается пешком или на машине, она заходит с ним в один из соседних домов, потом мужчина спускается один. Эта девушка не боится. Она не может не знать, что творится в городе. Монстр свободно и спокойно разгуливает вокруг, а она — очень, очень лёгкая добыча.

Пьетро наблюдает издалека. Потом что-то привлекает его внимание. Тень — мужчина в сером пальто — стоит метрах в пятидесяти от женщины и смотрит на неё. Не двигается. Словно статуя. Невысокий, поля шляпы оставляют лицо в тени.

Женщина поднимается в дом с клиентом. Тень садится в машину. В темноте салона возникает слабое свечение. Он закурил и ждёт.

Пьетро заводит двигатель и едет домой.

ГЛАВА 15

13 апреля 2002 года, суббота. 00:00

Мужчина всё ещё там, на углу, наблюдает за блондинкой.

Возможно, это довольно известный в городе человек, который по очевидным причинам не хочет, чтобы его застали с проституткой.

Вдруг мужчина покидает угол. Садится в машину. Пьетро ждёт, что вспыхнет сигарета. Но тот заводит серебристый Punto, подъезжает к девушке и сажает её внутрь.

На часах в Citroën Пьетро четверть второго.

— Почему ты предпочитаешь машину удобной кровати в квартире? — Пьетро произносит мысль вслух.

Он решает последовать за ним и держится метрах в пятидесяти позади Punto. Потерять его в такой час невозможно. Тот ездит без всякой цели, словно возит группу японских туристов по обзорной экскурсии.

* * *

Аннализа, завернувшись в плед, сидит за письменным столом и пытается писать рассказ. Не получается. Мысли разбегаются: несколько часов назад Микела позвонила и пригласила её в Рим. К тому же из головы не выходит лицо мужчины, который позвал её на ужин. Пьетро. Хотя он всё ещё не позвонил.

Она встаёт и подходит к окну. Под домом проезжает машина. Серебристый Punto. Вскоре под фонарём проносится другой автомобиль, Citroën. Желтоватый свет на мгновение озаряет лицо водителя, который, проезжая, бросает взгляд на номер её дома.

Ей показалось, это был он — Пьетро, оставивший за собой в ночи два красных огонька и направившийся к центру.

Кто знает, — думает она, — может, это был не он. Может, мне почудилось.