Перс стискивает зубы, а в его глазах пляшет возбуждение. Он полностью контролирует ситуацию, и я начинаю понимать, что это ему необходимо. Но, возможно, дело в нашей взаимной ненависти.

То, что я связана, позволяет ему верить, будто он принуждает меня, и благодаря этому он получает удовольствие. Часть меня хочет закричать: «Я тоже этого хочу!», но с из-за его члена, медленно движущегося к задней стенке моего горла, это невозможно.

Заметка на будущее: сказать ему об этом позже. Это его серьезно выведет из себя.

Я изгибаю язык вверх и облизываю нижнюю сторону его члена. Дыхание Перса сбивается, а глаза расширяются от шока. Прямо как Лелантос, он тает в моем… рту.

— К черту.

Перс забывает о своем поддразнивании и без предупреждения толкается бедрами вперед. Его член ударяется о заднюю стенку моего горла, и на моих глазах выступают слезы. Его довольная ухмылка лишь разжигает во мне огонь, и вместо того, чтобы задыхаться, как он надеется, я заглатываю его до конца.

— Святое дерьмо.

Его глаза почти закатываются, когда я продолжаю сглатывать, не обращая внимания на слезы, катящиеся по щекам. Для всех в этой комнате — это демонстрация сексуального удовольствия. Для Перса и меня — это война.

Он вновь обретает самообладание и отводит бедра назад, позволяя мне сделать столь необходимый вдох. Левый уголок его рта изгибается в полуулыбке, когда он принимает вызов в моих глазах.

— Игра началась, Каллиопа.

Черт, он никогда не называет меня по имени.

Он заводит правую руку назад, и я вскрикиваю, когда его пальцы касаются моих промокших, ноющих складок. Он обрывает мой крик, потянув мою голову на себя, и его член заполняет мой рот, пока два его пальца погружаются в мою сердцевину.

Он вдалбливается в меня, а его глаза блестят дьявольским озорством. Наша война превратилась в битву воли. Кто искуснее, кто потеряет контроль, да, блядь, а какая разница?

Пока я сосу и сглатываю, его умелые пальцы ведут меня к оргазму. Его большой палец внезапно нажимает на мой клитор, и я стону в его член, что вызывает у него шипение.

Мы доводим друг друга до исступления. Пальцы Перса поршнеобразно двигаются с невероятной скоростью, а его большой палец кружит вокруг моего пучка нервов. Удовольствие, пульсирующее в моем теле, отходит на второй план перед чистым упрямством, потому что я проигрываю в этой демонстрации силы. Перс никогда не даст мне забыть, если превратит меня в дрожащее месиво, а бороться с этим становится все труднее и труднее. Я делаю глубокий вдох и втягиваю щеки, потому что решимость берет верх.

Я подаюсь головой вперед, игнорируя боль от натянутых волос, которые все еще сжимает Перс. Это придаёт моему желанию новую силу, но я не хочу этого признавать. Я отказываюсь проигрывать. Его член снова ударяется о заднюю стенку моего горла, и я жадно проглатываю его, принимая глубже, чем раньше.

— Блядь. Блядь. Блядь.

Перс резко толкается бедрами вперед, и его пальцы двигаются в том же ритме, пока мой нос скользит по его жестким черным волоскам. Его член набухает у меня в горле — признак того, что его выдержка на исходе.

Наши взгляды встречаются, золотой и карий, и оргазмы без предупреждения разрывают нас на части. Наши тела сотрясаются в унисон, яростные разрядки сливаются в крещендо чистейшей ненависти, пока мы смотрим друг на друга.

— Прошу прощения, что беспокою, сэр, но только что прибыл Роберт Хадсон. Он в баре, как вы и просили.

Присутствие третьего человека разрушает чары, возвращая нас в реальность.

Перс кивает, но не разрывает зрительного контакта со мной. Он вытаскивает член из моего горла, позволяя мне дышать, и медленно вынимает пальцы из моей киски. Он поднимает их так, чтобы все видели, как моя смазка покрывает его фаланги.

Я открываю рот, прекрасно понимая, что сейчас будет, но, к моему удивлению, он сует их в собственный рот. Мои глаза расширяются от изумления, и шок от этого интимного момента покалыванием пробегает по спине. Я не давала согласия на то, чтобы он пробовал меня на вкус.

Перс наклоняется вперед, его голая грудь прижимается к моей, и он говорит мне прямо на ухо:

— Ненависть, смешанная с отчаянием. Чертовски вкусно.

— Сказала бы то же самое о тебе, но на вкус было как дерьмо.

Да, иногда я вру, но пошел он нахер.

Перс разочарованно цокает языком и отстраняется, а его губы едва касаются моих.

— Тебе нужно поработать над своим покерфейсом, детка. Мы оба знаем, что ты меня хочешь.

— Я действительно тебя хочу, Перс. Хочу, чтобы ты лежал мертвым у моих ног, а мои ножи протыкали каждый твой жизненно важный орган, — я мило улыбаюсь, позволяя ему заглянуть в безумие, что скрывается внутри.

— Продолжай в том же духе, Психопатка, и я могу подумать, что ты меня любишь.