— Перс Хаяши. Добро пожаловать в мой город. — Я крепко пожимаю его руку и наслаждаюсь болью, промелькнувшей на его лице. — Почему бы вам не пройти в VIP-зону и не насладиться тем, что там предлагают? Я скоро подойду.

Этот тупой ублюдок не замечает угрозы в моем тоне или же ему просто откровенно плевать. Так или иначе, он широко улыбается, словно сорвал джекпот.

— Звучит отлично. Я был бы не прочь обсудить с вами некоторые деловые возможности.

— Жду не дождусь, — бормочу я, ненавидя каждую секунду, что приходится любезничать с этим типом.

Бармен возвращается с бутылкой, и я показываю ему четыре пальца, пока Роберт берет девушку за руку и идет за Картером.

Я поворачиваюсь обратно к бару, обхватываю голову руками и делаю несколько глубоких вдохов. Сохранять хладнокровие рядом с этим мудаком будет непросто. От одного его вида у меня мурашки по коже. Я никогда не притворялся хорошим парнем, но у меня есть хоть какое-то подобие гребаного морального компаса. Такие, как Роберт, либо сломали свой, либо у них его никогда и не было.

Атлас прав. Допросы — не мой конек. Я бы предпочел сначала убить, а потом задавать вопросы, но если мы хотим подобраться к Афентису, мне нужно держать себя в руках. Это наша единственная зацепка, и если я все испорчу, остальные будут в ярости.

Атмосфера в зале меняется, я чувствую, как толпа затихает. Я поднимаю голову и обвожу взглядом помещение. Когда мой взгляд останавливается на VIP-зоне, я вижу только красную пелену. Этот больной ублюдок стоит над Каллиопой и лапает ее грудь своими грязными руками.

Меня охватывает безумие. Я несусь через весь зал и врезаюсь в Роберта, впечатывая его в стену.

— Какого хрена ты творишь? — рычу я, прижимая его шею предплечьем к стене.

— Вы же сами сказали наслаждаться тем, что предлагается, — хрипит он.

— Но не ей. Ею — никогда.

Мое тело трясет от ярости, и я сильнее вдавливаю руку ему в горло, перекрывая кислород. Он судорожно машет руками, пытаясь меня оттолкнуть, но мое тело создано для боя, к тому же после того, что я только что увидел, оно заряжено яростью, направленной исключительно на этого кусок дерьма передо мной.

— Сэр, прекратите. Он просто хотел поговорить.

Я слышу ее хрипловатый голос, пробивающийся сквозь пронзительный звон в ушах, но игнорирую его. Когда он сдохнет, я отрублю руку, посмевшую прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

— Пожалуйста, Перс, не надо.

Мой взгляд перемещается на Каллиопу, которая всё ещё лежит связанная и выставленная на всеобщее обозрение. Ее золотистые глаза умоляют меня, и я понимаю, что она на самом деле имеет в виду.

Он нам нужен.

Не отрывая от нее взгляда, я опускаю руку. Роберт падает на пол, кашляя и хрипя, жадно глотая воздух. Я подхожу к ней и немедленно начинаю отстегивать ее запястья и лодыжки.

Каким же я был идиотом, оставив ее на виду. Никто не должен на нее смотреть, она не для их услады. Каллиопа принадлежит Титанам.

— Надень свою чертову одежду, — рявкаю я, бросая Каллиопе ее платье.

Я поворачиваюсь к Роберту, который медленно поднимается на ноги, и его кашель стихает.

— Я ни с кем не делюсь, — рычу я, все еще сгорая от желания разорвать его на куски.

— Это было недоразумение. — Он поднимает руки в знак капитуляции, а его лицо побагровело от напряжения и стыда.

Этот парень хочет умереть. Это единственное логичное объяснение, почему он еще не стоит на коленях и не вымаливает прощения. Я делаю шаг к нему, но Каллиопа обхватывает меня сзади руками, прежде чем я успеваю до него дотянуться.

— Вспомни, зачем мы здесь, — шепчет она так тихо, что никто, кроме меня, не слышит, но ее слова действуют на меня мгновенно.

Я втягиваю воздух, и все мои чувства мгновенно обостряются до предела от ее близости. Я поворачиваюсь, а она опускает руки, делая шаг назад, но с меня, блядь, хватит этих игр. Схватив ее за затылок, я впиваюсь в ее губы, заявляя права на то, что принадлежит мне.

Пальцы Каллиопы впиваются в мои руки, но вместо того, чтобы оттолкнуть, она приоткрывает губы, приглашая меня. Мой язык проникает внутрь — пробует, доминирует, подчиняет, и когда она тихо стонет, я теряю контроль. Я чувствовал себя затупленным клинком, а ее близость лишь заострила меня. Последние несколько минут улетучиваются, и ко мне возвращается самообладание.

Я кусаю ее за губу, прекращая поцелуй, и в ответ получаю предостережение в виде ее ногтей, скользящих по моей руке. Я подцепляю пальцем кольцо на ее ошейнике и снова притягиваю ее к себе так, что наши носы почти соприкасаются.

— Он заплатит за то, что сделал.

Понятия не имею, зачем я это сказал. Роберту все равно не суждено было уйти отсюда живым. Но когда ее губы изгибаются в сексуальной улыбке, а в глазах вспыхивает жажда крови, я рад, что сделал это. Легко забыть, что женщина передо мной — такая же безжалостная убийца, как и я.