Девушка поднимает голову, в ее глазах блестят слезы, а кровь Господина испачкала и платье, и золотистые волосы. Каллиопа проводит рукой по ее локонам — материнский жест, который никак не вяжется с моим представлением о ней. Как кто-то настолько смертоносный может быть таким теплым и располагающим?

— Такие мужчины не заслуживают ни твоих слез, ни твоей боли.

Я отвожу взгляд от этой сокровенной сцены, не желая вторгаться, и киваю Картеру.

— Отведи ее к Лесли. Она будет знать, что делать.

Голова Каллиопы резко поворачивается в мою сторону, а во взгляде читается предостережение. Я вскидываю руки в жесте капитуляции, чтобы успокоить разъяренного зверя передо мной.

— Лесли управляет моим стриптиз-клубом. Она поможет ей получить всю необходимую помощь.

Объяснение удовлетворяет Каллиопу, и она поднимается, позволяя Картеру увести девушку. Каллиопа мгновение смотрит им вслед, затем подбирает с пола осколок стекла и склоняется над Робертом.

Я завороженно наблюдаю, как она вырезает свой символ у него на грудине. Хотя осколок — неподходящий инструмент, ей каким-то образом удается с ним управиться.

— Какой стриптиз-клуб? — спрашивает она, и ее вопрос выводит меня из оцепенения. Я в замешательстве склоняю голову. Она что, собирается проверить, как там девушка?

— «Ниса».

Каллиопа усмехается, заканчивая вырезать число двадцать восемь.

— Ты имеешь в виду заведение напротив моего дома, того самого, который ты с таким удовольствием уничтожил?

— Технически, ты сама уничтожила свой дом. Мы лишь сожгли твой бизнес.

Она медленно выпрямляется, и я вижу вспышку гнева в её глазах за мгновение до того, как она бросается на меня. Хоть я и сижу, ей все равно со мной не справиться. Я использую ее же инерцию против нее, хватаю за ошейник и перекидываю через колено. Я вырываю осколок из ее руки и швыряю на пол, прежде чем она успевает причинить мне какой-либо вред.

— Ну-ну, Психопатка, не порти такой восхитительный вечер.

Я с силой опускаю ладонь на ее прекрасную задницу, наслаждаясь своим превосходством.

Каллиопа пытается вырваться, но я крепко держу ее за ошейник и награждаю еще тремя шлепками. После третьего она уже тяжело дышит у меня на колене, и я прикусываю губу. Искушение засунуть руку ей между ног становится невыносимым, и когда мой палец касается ее промокших складок, она роняет голову и стонет.

— Ты становишься жадной маленькой сучкой, — упрекаю я.

— Трахнись, Перс, — ее голос приглушен тканью, но мольбу в ее словах ни с чем не спутать.

— Сколько раз ты будешь совершать одну и ту же ошибку?

Сжимая ее промежность одной рукой и все еще держа ошейник другой, я поднимаю ее со своих коленей и швыряю на диван. Я продолжаю давить ей на шею, удерживая на месте, пока она извивается и пытается вернуть контроль. Я быстро освобождаю свой член, затем задираю ее платье и с силой вхожу в нее.

Мне это никогда не надоест.

Каллиопа выкрикивает угрозы смерти и проклятия в мягкую кожу дивана, одновременно насаживаясь на меня, умоляя о большем. Вот это, именно это — то, чем мы являемся. Наша ненависть и похоть накапливаются, пока не вырываются наружу в одном невероятном трахе. Каллиопа притворяется, что не хочет этого, а я притворяюсь, что беру ее силой.

Я вдалбливаюсь в ее узкую киску неистовыми толчками. Трахаю ее до полусмерти. Ее рыжие волосы рассыпаются вокруг, словно река крови, напоминая мне о совершенном ею убийстве. От этой мысли мои яйца сжимаются от желания кончить, и я ненавижу их нетерпеливость.

Я не хочу, чтобы это когда-либо заканчивалось. Я мог бы умереть счастливым человеком, по самые яйца находясь в Каллиопе, чьё тело во всех смыслах помечено и принадлежит мне. Я собираю ее волосы в кулак и жестоко тяну, зная, что ей нравится боль.

Атлас был бы от нее в восторге.

Осознание обрушивается, как товарный поезд. Каллиопа идеально нам подходит. Ее одержимость кинжалами отзывается во мне на первобытном уровне. Боль, которой она наслаждается во время секса, — это именно то, что нужно Атласу, а ее поехавший разум — как конфетка для Лелантоса. Одна женщина, но она создана, чтобы удовлетворить каждого из нас.

Каллиопа — наша.

Мои яйца напрягаются, а член набухает, когда я вдалбливаюсь в нее еще жестче, заявляя на нее свои права. Каллиопа кричит, кончая, и я с рыком следую за ней. Я продолжаю двигаться, изливая каждую каплю, наполняя ее и продлевая это ощущение как можно дольше.

Я и представить не мог, что сегодняшний вечер окажется настолько успешным. Мы не только получили сведения, необходимые для того, чтобы покончить с Афентисом, но и освободили кого-то от жизни в сексуальном рабстве. Добавьте к этому убийство одного больного ублюдка, и я весьма доволен собой. Но, по правде говоря, все это не сравнится с Каллиопой.

Что бы я ни думал раньше, нельзя отрицать: Титаны наконец-то встретили достойного соперника.

ДВАДЦАТЬ ТРИ

КАЛЛИОПА