— Не волнуйся, малышка. До тебя тоже дойдет очередь.

Ее глаза сужаются, выдавая гнев, который кипит под поверхностью, но ей удается сдержать его, и она опускает взгляд в пол. Меня изнутри царапает раздражение от ее готовности подчиняться. Я хотел насладиться тем, что наконец-то заставлю Каллиопу заткнуть рот, но теперь ловлю себя на мысли, какую язвительную реплику она держит при себе. О чем она думает, но не говорит?

VIP-зона находится в глубине зала, но все равно приковывает всеобщее внимание. Толстый красный канат отгораживает эту секцию, помогая поддерживать ауру эксклюзивности. Гости и не догадываются, что сегодняшний вечер — всего лишь шоу, а главная звезда в нем — Роберт Хадсон. Я создал эту сцену, чтобы заманить его в ловушку. Демонстрация власти — это чистый кокаин для любого скользкого политика.

Картер поднимает канат, и мы проходим, а остальные охранники занимают позиции по периметру. Опускаясь на мягкий черный кожаный диван, я улыбаюсь, когда Каллиопа покорно падает на колени на пол рядом со мной. Я наклоняюсь вперед и натягиваю поводок, притягивая ее голову так, чтобы мои губы коснулись ее уха.

— Продолжай в том же духе, Психопатка, и я буду вынужден тебя вознаградить.

Ее дрожь сотрясает поводок, и я с удовлетворением откидываюсь на спинку дивана.

Не знаю, в чём дело, но эта женщина вызывает во мне внутреннюю борьбу. Каллиопа опасна во многих смыслах, и я не собираюсь этим пренебрегать. И все же я хочу попробовать ее на вкус, утонуть в ней. Ее красоту невозможно отрицать, но она использует ее как оружие так же легко, как и свои клинки. Она словно хамелеон, меняющий цвет, чтобы соответствовать окружению, но, в отличие от него, она — хищник.

— Сядь ко мне на колени. — Я тяну за поводок и в награду получаю полный ненависти взгляд.

Каллиопа медленно поднимается, а огонь в ее глазах грозит поглотить меня. Желание ощутить ее рядом одолевает меня, и я дергаю поводок, заставляя ее потерять равновесие. Она тяжело падает мне на колени, и я крепко обхватываю ее за талию. Прижав ее к своей груди, я говорю ей прямо в ухо:

— Когда прибудет Роберт, мы устроим представление, чтобы завладеть его вниманием.

Каллиопа меняет положение, устраиваясь поудобнее, и это движение пробуждает мой член. Со стороны может показаться, что я всё контролирую, но Каллиопа никогда не уступит свою власть без борьбы. Её излюбленное оружие — её тело.

— Какое представление, сэр?

Она поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее глаза большие и невинные, а губы приоткрыты в обиженной выражении так, что мой член твердеет еще сильнее.

Иисус гребаный Христос.

— Такое, что заставит его бороться за наше внимание.

Я неторопливо провожу указательным пальцем по ее ошейнику, следя за ним взглядом.

— Ты хочешь трахнуть меня на глазах у всех этих людей. — Она не спрашивает. Скорее, дразнит.

— Нет, Каллиопа. — Мой палец скользит по ее ключице, а затем опускается к правой груди. Ее сосок твердеет под моим прикосновением, когда я намеренно обвожу его. — Я заставлю тебя кричать на глазах у всех этих людей.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

КАЛЛИОПА

— Я заставлю тебя кричать на глазах у всех этих людей.

Перс продолжает водить пальцем вокруг моего соска, который радостно твердеет от его прикосновения. Самое тревожное, что лишь крошечная часть меня испытывает отвращение к его предложению. Моя изголодавшаяся киска отбросила всякую осторожность, с готовностью соглашаясь на все, что предложит этот мужчина, и, честно говоря, я не могу ее винить.

Блядь.

Это место опьяняет. Звуки шлепков плоти, тихие стоны и крики удовольствия наполняют комнату, заставляя забыть, зачем мы здесь и с кем я. После стольких лет воздержания я не хочу ничего больше, чем насладиться всем, что может предложить отель «Ээя», включая этого ублюдка, который сейчас подо мной.

Я ненавижу Перса. Я ненавижу Атласа. Я ненавижу Лелантоса. Я убью Титанов.

Моя мантра все хуже справляется со своей задачей. Мне уже нравится Лелантос, и я сижу на коленях у Перса, практически умоляя его овладеть мной. Конечно, чтобы трахнуть его, он не обязательно должен мне нравиться, но ненавижу ли я его до сих пор?

Когда он поцеловал меня в машине, я растаяла в его объятиях, как какой-то глупый влюбленный щенок. Мне следовало откусить ему язык и выплюнуть в лицо. Но вместо этого я на долю секунды насладилась его безопасными, сексуальными объятиями и получила от этого удовольствие.

Жалкое зрелище.

Власть, которой он обладает, пьянит. Когда мы вошли в отель, все практически склонились перед ним, а мужчины и женщины бросали на него похотливые взгляды. Мне захотелось заявить на него свои права, и когда он притянул меня к себе, я ощутила легкое чувство удовлетворения.

Какого хрена со мной не так?