Перс подходит к моим ногам и хватает меня за левую лодыжку. Мгновение спустя мягкий кожаный манжет распорки обхватывает ее, и у меня сердце чуть не выскакивает из груди. Я согласилась на это, потому что думала, что больше всего на свете хочу найти Афентиса, но чем длльше мы играем в эти ролевые игры, тем глубже я проваливаюсь в кроличью нору.

Мое тело гудит от возбуждения, и не потому, что мы собираемся найти больного ублюдка и заставить его заплатить. Я реагирую на Перса и его власть надо мной. Я хочу, чтобы меня подчинили, чтобы меня трахали до полусмерти, и чтобы это делал тот, кто с одинаковой легкостью может как доставить мне удовольствие, так и убить.

Теперь это официально. Я окончательно сошла с ума. Мы все знали, что это может случиться. Просто я никогда не думала, что меня погубит секс-вечеринка. Я полагала, это произойдет во время убийства. Что я зайду слишком далеко и сделаю что-то по-настоящему жуткое. Но нет, видимо, боги решили, что моим падением станет поза с широко раздвинутыми ногами.

Словно в подтверждение моих мыслей, Перс заканчивает пристегивать мои лодыжки и раздвигает распорку шире, заставляя мои ноги разъехаться. Он хватает мои трусики и срывает последний клочок моей скромности. Его взгляд устремляется к моему лону, и он облизывает губы, обещая то, что последует.

Поскольку распорка прикреплена к кровати, мои ноги бесполезны, как и руки. Я полностью выставлена на обозрение Персу и всей комнате. Мне должно быть стыдно или неловко из-за этой ситуации, но вместо этого я наслаждаюсь ею. Впервые за вечность я ничего не контролирую.

Странно, но это ощущение освобождает.

С тех пор как я убила тот отвратительный кусок дерьма, который осквернил мою сестру, у меня не было ни минуты покоя. Каждую секунду я была готова драться, защищаться и выживать. Я была вынуждена. В колонии для несовершеннолетних меня бы съели заживо, Кой, скорее всего, убил бы меня, а Тартар с радостью уничтожил. Тринадцать лет я была готова нанести удар, но сейчас я не смогла бы этого сделать, даже если бы захотела.

Перс отступает от кровати, любуясь своей работой и медленно расстегивая рубашку. Я восхищаюсь соблазнительными, рельефными мышцами, когда он стягивает белую ткань с плеч. Мой взгляд скользит по золотой змее и останавливается на черепах, смотрящих на меня в ответ.

— У вас слабость к смерти, сэр? — Мой голос кажется чужим. В нем слишком много нужды, похоти и голода.

Перс наклоняется, и его губы касаются моего уха.

— Вовсе нет. В моей культуре змеи символизируют перемены. Они сбрасывают кожу, становясь чем-то новым. Черепа символизируют те же перемены. Естественный цикл жизни и глубокое уважение к моим предкам, даже если они были больными ублюдками.

Я вздрагиваю, когда он отстраняется, и смотрю на него с новой ясностью. Перс гораздо сложнее, чем я когда-либо думала. Для большинства людей эти татуировки символизируют смерть, разрушение и страх, но их истинное значение гораздо прекраснее.

Чем больше времени я провожу с Титанами, тем лучше их понимаю. Внешне они бездушные существа, внушающие страх, куда бы ни пошли, но это не то, кем они являются на самом деле. Они создали фасад, чтобы удерживать контроль над этим городом, и до сих пор это в какой-то степени работало.

На самом деле Лелантос работает за компьютером, помогая людям. Перс угрожает и дерется, но на самом деле хочет перемен. Атлас? Насчет него я все еще не уверена. Все, что я видела, указывает на холодного и расчетливого человека, но, возможно, в нем есть нечто большее.

Я не хочу, чтобы это имело значение. Они разрушили мой дом, уничтожили мой бизнес, и они должны заплатить, но потребности одного не перевешивают потребности многих. Мое возмездие бросило бы Тартар на растерзание волкам. Новая кровь захватила бы власть, и, скорее всего, они оказались бы настоящими монстрами. Как там говорится? Лучше дьявол, которого ты знаешь, или, в моем случае, трахаешь.

— Я не могу выкинуть их из головы, — говорит Перс, зажимая мою нижнюю губу большим и указательным пальцами. — Лелантос с радостью принял побои за них, и я хочу знать почему.

Он отпускает мою губу и сбрасывает остальную одежду, не обращая внимания на толпу, собирающуюся за бархатным канатом. Их голодные взгляды скользят по нашим телам в ожидании того, что будет дальше. Интересно, бьются ли их сердца так же громко и быстро, как мое? Предвкушение почти невыносимо.

Я разглядываю Перса. В одежде он — Адонис. Обнаженный — нечто совершенно иное. Я более чем счастлива позволить ему касаться, пробовать и брать меня снова и снова. В кои-то веки похотливая сучка между моих ног не ошибается.

Перс забирается на кровать и садится мне на грудь, а затем наматывает мои завязанные волосы на свою кисть. В глубине его глаз, смотрящих на меня сверху вниз, плещется голодная ярость, и я не уверена, что его так заводит — вуайеризм или контроль.

— Открой рот пошире.

Я делаю, как велено, готовая подчиниться. Потянув за волосы, он притягивает меня к себе и медленно проталкивает свою толстую головку мне в рот. Его солоноватое возбуждение касается моего языка, пока он неторопливо продвигается все глубже.