Перс может выставлять это как угодно, но он точно так же зависим от Каллиопы. Она — сирена, зовущая нас на смерть, и я более чем готов последовать за ней. Перс борется со своими желаниями и считает ее проблемой, требующей искоренения. Чувство вины ослепляет его, не давая увидеть правду.

— А что насчет остальных в списке? — меняю я тему, пока Перс сам не сложил все воедино.

— Всего мы посетили пятерых: три трупа и одно недоразумение. Атлас решил, что Амелии требуется особый подход. Остальные четыре имени могут подождать. Я собираюсь посмотреть телек. Присоединишься? — спрашивает Перс, поднимаясь на ноги.

Я качаю головой и жду, что он уйдет, но он медлит, ожидая моего внимания. Я подумываю его проигнорировать, все еще злясь до чертиков из-за того, что он выкинул. Сегодняшний вечер был посвящен делам, но у меня больше нет времени на его выкрутасы. Раздраженно выдохнув, я разворачиваю кресло к нему.

— Прости, что рассказал ей о пари, — говорит он, проводя рукой по волосам и оставляя ладонь на затылке, одновременно бросая мне кривую улыбку.

— Ты облажался, но я ценю извинения. — Я никогда не мог долго на него злиться, как бы ни хотел, но могу использовать это как шанс попросить об одолжении. — Окажи мне услугу. Проведи время с Каллиопой. Тебя это, возможно, удивит, но у вас много общего.

— Почему я не удивлен, что ты запал на эту Психопатку? — фыркает Перс и качает головой.

— Разница между нами в том, что я готов признать: она меня интригует. А ты слишком поглощен своим крестовым походом ненависти, чтобы даже допустить мысль, что она может быть той, кто нам всем нужен.

— Ничего себе. А она глубоко вонзила в тебя свои когти, — язвительно замечает он.

— Каллиопа — это все, чего мы все хотим. Она умна и свирепа. Она тащится от боли и чертовски хороший боец. Она разделяет твою любовь к клинкам и не боится нам противостоять. Добавь к этому тот факт, что ее детство было далеко не безоблачным, и она не могла бы быть Титаном больше, даже если бы постаралась.

— Каллиопа не является и никогда не будет одной из нас, — цедит Перс, прежде чем развернуться и направиться к двери.

— Она уже одна из нас, — добавляю я слишком тихо, чтобы он услышал, когда он выходит из комнаты.

Если Перс вытащит голову из задницы, то поймет, что я прав. Каллиопа идеально нам подходит. Она — недостающий элемент, о котором мы даже не подозревали, что он нам нужен.

Застать Перса и Каллиопу на кухне было приятным сюрпризом. Его член вбивался в нее, пока она стонала от восторга, и я мгновенно возбудился. Я хотел присоединиться к ним, но все закончилось прежде, чем я успел что-то предпринять. Я отчаянно желал попробовать Каллиопу на вкус с тех пор, как она взяла мой член в рот. А если добавить к этому Перса, секс между нами троими был бы феноменальным.

Я уже развлекался с Персом в прошлом. Между нами нет какой-то глубокой, осмысленной связи — просто двое парней ценят то, что каждый может предложить. Атлас в этом не участвует, потому что его сексуальные предпочтения начинаются и заканчиваются причинением боли женщинам. Ему все равно, что мы делаем, пока это не встает между нами. Мы никогда раньше не делили одну женщину, потому что наши представления о привлекательности совершенно разные. Каллиопа — первая, кого мы все желаем в равной степени, даже если Перс отказывается это признавать.

Я возвращаюсь к работе с информацией на экране, и вскоре телефон оповещает меня о новом уведомлении. Камеры зафиксировали возвращение Атласа и Каллиопы, и через несколько минут открывается входная дверь.

Я выхожу из кабинета, чтобы их встретить, и у меня перехватывает дыхание при виде Каллиопы. Ее глаза сияют от возбуждения, а щеки раскраснелись от, как понимаю, эйфории после убийства. Улыбка озаряет ее лицо, и мое сердце сжимается от ее несравненной красоты.

— Ты достал то, что нам нужно? — я адресую вопрос Атласу, но не могу отвести взгляд от своей Маленькой Музы.

— Каллиопа достала. Пойдем поговорим.

Атлас направляется в гостиную, оставляя меня с Каллиопой.

— Тебе понравилось?

— Очень.

Она улыбается мне, и мне стоит огромных усилий не вжать ее в стену и не завладеть ее губами. Вместо этого воздух между нами сгущается, и я становлюсь свидетелем того, как Каллиопа осознает свою ошибку. Ее улыбка гаснет, лицо становится бесстрастным — скорее всего, она мысленно ругает себя за оплошность.

Она идет в сторону гостиной; ее бедра покачиваются, а волосы ниспадают по спине, словно кровавый водопад. С момента нашего разговора в библиотеке Каллиопа не выходит у меня из головы. Я хочу ее разум, тело и душу, и я не остановлюсь, пока не добьюсь своего. Моя Маленькая Муза принадлежит мне, нам.

Когда я вхожу, Каллиопа и Перс сидят на противоположных концах П-образного дивана. Перс ворчит, что его просмотр телека прервали, а Атлас стоит у бара и разливает напитки. Я беру два стакана, наполовину наполненных виски, протягиваю один Каллиопе и сажусь рядом с ней.

Ловко.