Я поворачиваю голову к Атласу, вскинув бровь. Неужели у них такие отношения? Господин и рабыня. Атлас качает головой — очевидно, он понятия не имеет, о чем она говорит.

Суматоха привлекла зрителей: в коридоре столпились девушки в различной степени оголенности. Они пялятся, пока я тащу Амелию через весь дом, а затем через парадную дверь. Она пытается сопротивляться, когда я заталкиваю ее в багажник машины. Это было бы забавно, если бы мои мысли не были заняты другим. Захлопнув крышку, я поворачиваюсь к Атласу.

— Какого черта здесь происходит?

— Дай мне ключи. — Атлас протягивает руку, а лед в его глазах горит яростью.

Я медлю с ответом на его требование. Мой Mustang — это классика, и он заслуживает уважения. Я потратил месяцы, чтобы вернуть эту детку к жизни, и не доверю ее человеку, который сейчас на грани срыва. Но Атлас чертовски пугает, когда становится таким, а я поклялся всегда его прикрывать.

— Я понимаю твою потребность в контроле, но что бы это ни было, оно вышло из-под контроля. Я смогу помочь, только если ты все расскажешь, — говорю я, бросая ему ключи.

Он игнорирует меня, садится в машину, и я ругаюсь себе под нос. Как только я плюхаюсь на пассажирское сиденье, Атлас срывается с места и едет в противоположную от небоскреба Титан сторону.

— Куда мы едем?

— Я подброшу тебя до дома, — отвечает Атлас, не отрывая взгляда от дороги.

— Хрен тебе. Ты ни за что не будешь допрашивать ее в одиночку.

— Я буду не один, — рычит в ответ Атлас.

— Лелантос ни черта не смыслит в пытках.

У него много талантов, но выбивание информации с помощью боли — не один из них. Вероятно, его собственный опыт играет роль в его отвращении к этому.

— А ты смыслишь? — подначивает Атлас.

Тут он меня подловил. В последний раз, когда я пытался пытками добыть информацию, я случайно убил человека, так и не получив нужных сведений.

— Нет, но я хотя бы не стану пытаться подружиться с этой сукой, — добавляю я.

— Я не возьму Лелантоса.

— Тогда кого?

Атлас бросает на меня хитрую ухмылку, и у меня внутри все холодеет.

— Да ты, блядь, издеваешься.

 

СЕМНАДЦАТЬ

КАЛЛИОПА

— Проснись, Каллиопа.

Я резко открываю глаза и тут же тянусь к клинкам, прикрепленным к каркасу кровати. Мои пальцы натыкаются на пустоту, и чья-то рука хватает меня за запястье. Я всматриваюсь в тень, нависшую надо мной, и вновь осознаю, в каком положении нахожусь.

У меня больше нет дома.

— Что тебе нужно, Атлас? — я вырываю запястье из его хватки и тру глаза. Который час?

— Вставай. — В его глазах бушует буря, он весь вибрирует от напряжения.

— Я не собираюсь печь для тебя посреди ночи. Пошел нахрен.

Я хватаю одеяло и переворачиваюсь на другой бок. Обычно я бы никогда не повернулась спиной к врагу, но я слишком устала и эмоционально истощена, чтобы об этом думать. Ежедневные драмы Титана выматывают.

— Это не просьба.

Атлас срывает с меня одеяло и, схватив за руку, стаскивает с кровати. Футболка оверсайз едва прикрывает мою задницу, и я не упускаю из виду, как его взгляд скользит по моим обнаженным ногам.

— Убери от меня свои гребаные руки.

Я пытаюсь отцепить его от своей руки, но он обхватывает другой ладонью мое горло и прижимает меня к стене, наваливаясь всем своим весом. Яростно-горячая твердость между его ног упирается мне в живот, разительно контрастируя с ледяной бурей в его глазах.

— Не испытывай мое терпение, Каллиопа. Я без колебаний схвачу твою сестру, и на этот раз никакие слезы меня не остановят.

Я смотрю на него в ответ. Он пытается меня спровоцировать, но все мое внимание приковано к его твердому члену. На мне нет белья. Если Атлас опустит руку, он обнаружит, что я вся промокла и готова.

— Чего ты хочешь? — мой голос звучит напряженно, а в воздухе потрескивает сексуальное напряжение.

Атлас отступает, вновь обретая контроль над ситуацией.

— Оденься. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Куда мы едем?

Мое любопытство задето. Если мы покидаем дом, это может быть моим шансом на побег.

— Скоро узнаешь.

 

Атлас вызывает у меня странные чувства, пока я сижу рядом с ним в Mustang GT500 1967 года.

— Это ведь не твоя машина?

Он вскидывает брови, поворачиваясь ко мне.

— Нет, она принадлежит Персу. Как ты узнала?

— Эта красотка — классика, а ты ведешь так, будто ненавидишь ее. Он убьет тебя, если ты ее повредишь.

— Перс никогда не пойдет против меня, — цедит Атлас сквозь зубы.

— Продолжай так резко переключать передачи, и тогда посмотрим, — бормочу я, закатывая глаза и глядя в окно, пока мы несемся по жилому району.

— Тебе нравятся машины?

Я едва расслышала его вопрос за ревом мотора. Я перевожу на него взгляд, но он продолжает смотреть в лобое стекло, хотя его настроение слегка улучшилось.

— Я предпочитаю мотоциклы. — Мой желудок скручивает от тоски, и, помедлив, я спрашиваю: — Мой в безопасности?