— Да. — Его короткий ответ не оставляет мне иного выбора, кроме как поверить ему.

— Выпустите меня!

Приглушенный звук нарушает тишину, и я, ахнув, поворачиваюсь на сиденье и осматриваю заднюю часть машины.

— Атлас, в багажнике кто-то есть?

— Хм.

— Это то, чем вы, ребята, занимаетесь? Похищаете невинных женщин с улиц Тартара?

Я говорю это в шутку, но Атлас резко бьет по тормозам, и меня бросает вперед. Он хватает меня за волосы, и кожа головы болезненно натягивается, пока я пытаюсь вырваться из его хватки. Это ни к чему не приводит — он притягивает меня к себе. Мои губы в дюйме от его, а его горячее дыхание ласкает мою кожу.

— Как и ты, эта женщина далеко не невинна. Она не переживет эту ночь. Продолжай в том же духе, Каллиопа, и ты присоединишься к ней.

Он отпускает мои волосы, переключает передачу и срывается с места. Мое сердце колотится в груди, и я облизываю пересохшие губы. Дразнить Атласа — все равно что танцевать с дьяволом. Опасность, возбуждение и страх — все это сливается воедино, заставляя меня желать большего.

Мы покидаем жилой район и мчимся по улицам финансового квартала. В это время ночи вокруг ни души. Атлас балансирует на краю пропасти. Он — воплощение самоконтроля, но что-то вывело его из себя. Виной тому эта другая женщина, и я впечатлена.

Надо спросить у нее, в чем ее секрет.

Мы въезжаем в подземный гараж, где я впервые напала на Титанов, и по моей спине пробегает дрожь. Может, Атлас наконец-то слетел с катушек и сделает то, что должен был сделать три дня назад. Я приказываю своему бешено колотящемуся сердцу успокоиться, когда он достает пистолет.

— Если попытаешься сбежать, я всажу тебе пулю в голову. Поняла?

— Да.

Я боец до мозга костей, но я также понимаю, когда нужно уступить. Атлас не в настроении играть в игры, и я не сомневаюсь, что он нажмет на курок, несмотря на слова Лелантоса о том, что я им нужна.

Мы вылезаем из машины, и Атлас направляется к багажнику. Когда он его открывает, мелькает что-то темно-синие — женщина пытается сбежать, но он легко ловит ее в свои объятия. Он приставляет пистолет к ее голове и тащит к лифтам, очевидно, ожидая, что я последую за ним.

Она невысокая и миниатюрная, и на фоне Атласа, который ростом шесть футов четыре дюйма кажется еще более хрупкой. Ее каштановые волосы убраны в шиньон, но после поездки в машине прическа растрепалась. Она великолепна: огромные карие глаза, как у лани, крошечный нос и полные губы. Синее платье облегает ее изгибы, и хотя оно деловое, вырез на груди настолько откровенный, что сосредоточиться на чем-то другом было бы трудно кому угодно.

Включая меня.

Я молча иду следом, пока они спорят.

— Почему ты это делаешь? — спрашивает Амелия.

Мы заходим в лифт, и Атлас нажимает кнопку уже знакомого мне этажа. Я не свожу глаз с Амелии, но она даже не замечает моего присутствия. Мои инстинкты не кричат, что ей нужна помощь, и это делает ее только интереснее.

— Это ты мне скажи, — выплевывает Атлас.

— Думаешь, я бы предала тебя после четырнадцати лет?

Мы выходим из лифта, и он тащит ее по коридору к той самой комнате, где всего два дня назад подвешивали меня. Я с интересом наблюдаю за их перепалкой, отчаянно пытаясь выудить из нее как можно больше информации.

— Каллиопа, сядь.

Атлас указывает на диван в углу, и я, подавив желание возразить, топаю к нему. Атлас один, без надоедливых Титанов на подхвате. Может, он и думает, что я здесь для его поддержки, но при первой же возможности я отомщу.

Он с легкостью одолевает Амелию, заводит ее руки над головой и закрепляет их цепями. Схватив со стены клинок, он разрезает им ее синие платье, оставляя Амелию в черном бюстгальтере и трусиках.

Я скольжу взглядом по множеству инструментов, развешанных на стене. Семь разных клинков улыбаются мне в ответ, и я откидываюсь на спинку, выжидая своего часа. Атлас совершил ошибку, приведя меня сюда. Живым из этой комнаты он не выйдет.

— Ладно, Амелия, давай по-простому. Расскажи, что ты скрываешь, и все пройдет быстро и безболезненно.

— Я знаю, как вы трахаетесь, мистер Варос. Простите, если я вам не верю.

Вот это уже привлекло мое внимание.

— Это детские забавы по сравнению с тем, что я могу сделать вот этим всем, — Атлас кивает на игрушки на стене, и Амелия съеживается, отводя взгляд. — Начинай говорить.

Я не подписывалась на пытки его бывшей только потому, что она его бросила. Если дело в этом, то Атлас крупно облажался, приведя меня сюда. Я ни за что не стану стоять и смотреть, как он причиняет боль невиновной. Да, мои инстинкты не вопили, что ей нужна помощь, но они могли и ошибаться.