— Наслаждаешься шоу? — я поворачиваюсь к Атласу и подмигиваю, для эффекта уперев окровавленные руки в бока.

— Может, тебе и нравится причинять боль, но, убив ее, мы не получим нужной информации.

Атлас тянет Амелию за волосы, поднимая ее голову, а затем снова отпускает. Она очнется не скоро.

— Поверь мне. Как только она поймет, что ее Господин не придет ее спасать, она запоет как канарейка.

— Ты очень в себе уверена, Каллиопа.

От Атласа, стоящего в дюйме от меня, исходит жар. Его запах окутывает меня и заполняет все чувства, пытаясь сбить с толку.

— Я не в первый раз сдираю кожу.

Я отворачиваюсь от него и сажусь обратно на диван, создавая между нами как можно большее расстояние.

Амелия заговорит. Может, она и сильна духом, но когда с твоего тела срывают кожу, это легко ломает волю. Как только она осознает, что Господин не придет ее спасать, она сломается. А если нет, я сдеру с нее кожу заживо.

Атлас прислоняется к стене, не отрывая от меня взгляда, и от его пристального внимания у меня горит кожа.

— Зачем я здесь, Атлас?

— Разве не очевидно?

— Не вешай мне лапшу на уши. Ты и сам можешь получить ответы. Ты знаешь, как пытать людей.

Я выдерживаю его взгляд, не давая ему уйти от вопроса. Атлас привел меня сюда не только для того, чтобы пытать Амелию. Происходит что-то еще, что-то, о чем я не знаю.

— Я подумал, это поможет тебе справиться с твоими порывами, — усмехается он, но смех звучит пусто.

— Что ты имеешь в виду?

— Полагаю, тебе это необходимо, учитывая, как быстро ты прыгнула на члены Перса и Лелантоса, — выплевывает он.

— Ты, блядь, издеваешься?

Я не позволю, чтобы меня стыдил за распутство гребаный Атлас Варос. Вскочив с дивана, я подлетаю к нему.

— Перс не то чтобы спрашивал моего разрешения, а Лелантос меня подставил, — рычу я, остановившись в дюйме от него и сжав кулаки.

— Продолжай врать себе, если тебе от этого легче, — Атлас смотрит мне в глаза, пытаясь скрыть желание, но я его вижу.

Я вижу его насквозь.

— В чем дело, Атлас? Ревнуешь? — насмехаюсь я.

Он смотрит на меня с чистой ненавистью, и его губы кривятся, обнажая зубы.

— Ты вызываешь у меня отвращение, Каллиопа.

Я хватаю его за твердый член и сжимаю.

— Похоже, твой член не в курсе.

Атлас больно сжимает мое запястье, отрывая его от своего достоинства. Рука пульсирует от боли, когда я пытаюсь вырваться, но он с легкостью притягивает меня к себе. Свободной рукой он обхватывает меня за талию, крепко прижимая к себе.

— Ты играешь в опасную игру, в которой тебе не выжить.

Судя по тому, как его твердое тело вжимается в меня, Атлас высечен из камня. Его жар раздувает пламя, бушующее внутри меня, пока я вглядываюсь в его глаза-льдинки.

— Я тебя не боюсь.

За моей спиной стонет Амелия, выходя из забытья. Я пытаюсь отстраниться от Атласа, но он не отпускает и вместо этого наклоняется, касаясь губами моего уха.

— Ты пожалеешь об этих словах.

Меня пробирает дрожь, и тут он резко отталкивает меня. Я спотыкаюсь, но умудряюсь устоять на ногах, пока голова идет кругом. Между нами витает безошибочное сексуальное напряжение, но Атлас преподносит его как угрозу.

— Господин? — спрашивает Амелия, когда я подхожу к ней.

Она мотает головой, отгоняя замешательство, и вспоминает, в каком положении находится.

— У вас его глаза.

Я игнорирую ее безумный бред и скрещиваю руки на груди.

— Рада, что ты снова с нами. Готова ко второму раунду? — с улыбкой спрашиваю я.

— Нет, пожалуйста. — Крупные слезы катятся по ее щекам, но они ее не спасут.

Подняв газовую горелку, я включаю ее. На этот раз она знает, чего ожидать, и одного лишь страха перед болью достаточно, чтобы ее сломить.

— Я отправляла ему всех девушек, которые появлялись в особняке в поисках работы, и хотели попасть в индустрию.

Я с отвращением смотрю, как она продолжает рыдать, очевидно, жалея себя.

— Кому ты их отправляла? — спрашивает Атлас, делая шаг вперед. От него исходит гнев.

— Моему Господину. Он спас меня от семьи и привел сюда. Когда он заработает достаточно денег, мы будем вместе.

Атлас резко вдыхает, а я отступаю назад, наблюдая за ними обоими. Он хватает Амелию за волосы, притягивая её голову к себе, весь дрожа от ярости.

— Ты никогда не была жертвой. Мы думали, что спасли тебя, а ты работала на наших родителей.

— Нет! Я делала это для своего Господина.

Я выключаю горелку, ставлю ее обратно на полку и беру метательный нож. Обернувшись, я вижу, что терпение Атласа на исходе, как, впрочем, и мое.

— Как его зовут? — требует Атлас.

— Пообещайте, что не причините ему вреда.

— Назови. Мне. Его. Имя. — Атлас включает свой альфа-режим на полную, и Амелия начинает дрожать. Я же, в свою очередь, чувствую внизу живота уже становящуюся привычной пульсацию.

— У-Уэйд, Уэйд Уилсон.