Ауч.

— Ладно, я это заслужил, но я не притворялся. Если это поможет, я выиграл пари еще до нашего разговора по душам.

Ее глаза сужаются, давая понять, что это не помогает.

Я поднимаю руки, сдаваясь.

— Как я могу загладить свою вину?

— Я хочу помочь вам найти этого парня. Мне нужен доступ в интернет.

Два дня назад я бы до слез рассмеялся от такой просьбы.

— Хорошо. Я устрою тебя в своей комнате, и мы сможем поработать вместе, как только немного поспим.

Каллиопа — убийца на охоте, и она не успокоится, пока не загонит в угол и не прикончит свою добычу. Мы — её враги, потому что обошлись с ней несправедливо. Этот парень — ее враг, потому что он нападает на невинных. После нашего разговора в библиотеке я знаю, что для нее важнее.

Мне представилась идеальная возможность получить то, чего я хочу. Пока она сосредоточена на другом противнике, я буду работать над тем, чтобы изменить ее мнение о нас. К концу ее миссии моя Маленькая Муза добровольно будет принадлежать Титанам.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

КАЛЛИОПА

— Три гребаных дня, и до сих пор ничего, — бормочет Лелантос, не отрываясь от компьютера.

Мы в его спальне, хотя это слишком скромное слово для такого огромного пространства. Одну стену занимают окна от пола до потолка, а другая вся увешана мониторами. Его кровать гигантских размеров, но и она почти не занимает места.

Я сижу за столом перед компьютером, который Лелантос установил для меня. На моих двух экранах транслируются записи с камер наблюдения в промышленном районе, а я пытаюсь высмотреть нашу цель.

Попытка отследить номер с телефона Амелии провалилась. Парень, с которым она работала, без сомнения, услышал о ее поимке и тут же избавился от гаджета. Это оставило нам лишь один вариант.

Лелантос взломал систему видеонаблюдения Зевса, и сейчас мы просматриваем записи, совпадающие по времени и дате с сообщением, отправленным с телефона Амелии. Она описала таинственному незнакомцу светловолосую девушку в синих джинсах и розовом топе, и мы предполагаем, что это его последняя жертва.

Проблема в том, что камер более четырехсот. Время отправки сообщения — сразу после часа дня, что сужает окно поиска, но нам все равно нужно проверить около восьми часов записи с каждой камеры. Мы потратили на это уже три дня и до сих пор не нашли ничего стоящего.

— Мы просмотрели записи с семидесяти восемь камер. Мы все ближе, — отвечаю я, стараясь звучать бодро.

Нам нужен всего один ее снимок, и тогда мы сможем отследить ее по остальным камерам. Достаточно будет всего одного взгляда на нее — и она приведёт нас к этому монстру.

— Мне нужен чертов перерыв, — выдыхает Лелантос, поднимаясь из-за стола и направляясь в свою зону отдыха.

Именно так. Его спальня настолько огромная, что в ней есть зона отдыха с угловым диваном и телевизором. Я видела элитные квартиры и поменьше, а ведь под нами еще целый дом. Не понимаю, зачем нужно столько места, если здесь живут всего три человека.

Лелантос плюхается на кремовую кожу, откинув голову назад. Мне бы и самой не помешал перерыв, но каждая минута, которую я провожу за монитором, — это еще одна минута, приближающая нас к ее обнаружению.

— Маленькая Муза, ты не останавливалась почти шесть часов. Отдохни.

— Должен же быть способ сделать это быстрее, — заявляю я, ставя запись на паузу и подходя к дивану.

— Мы это уже проходили. Без фотографии, которую можно было бы прогнать через программу распознавания лиц, автоматического решения нет. А просить наших людей о помощи я отказываюсь. Ты бы доверила им тщательно проверить все записи?

— Ты прав, но, как ты и сказал, прошло уже три дня. Этот больной ублюдок может похищать жертв прямо сейчас, пока мы тут сидим.

При этой мысли я сжимаю руки в кулаки. Этот парень будет молить о быстрой смерти, но ему чертовски не повезет. Я планирую растянуть его мучения, наблюдая, как он будет ломаться передо мной. Даже когда он будет умолять о смерти, я ему в ней откажу.

— Готова ответить на мой вопрос? — с ухмылкой спрашивает Лелантос, и я закатываю глаза.

— Нет.

Он имеет в виду тот вопрос, что задал мне в библиотеке. Тот, на который я отказываюсь отвечать. Он спрашивал меня каждый день, пока мы работали вместе, и каждый раз мое сердце сжималось от неприятных чувств.

— Я буду спрашивать, пока ты не скажешь.

— Тогда ты умрешь, так и не дождавшись ответа, — отрезаю я.

Обычно я бы добавила «а это случится довольно скоро», но осекаюсь. Мы с Лелантосом провели много времени вместе, и, как бы мне ни было неприятно это признавать, я больше не испытываю к нему ненависти. Мысль о его убийстве больше не доставляет мне удовольствия.