Продуктовый магазинчик нашелся недалеко — сразу за поворотом на соседнюю улицу, где заканчивалась брусчатка и начиналась грунтовка, а дома были меньше размером и более ветхими. Воздух здесь казался плотнее и даже пах по-другому, на что я обратила внимание, едва шумная улица осталась позади. Вроде вот только что мир был наполнен звуками, но стоило пройти несколько метров в сторону, как все стихло.

Я потопталась на месте, а спустя минуту раздумий вернулась на свою улицу. Мертвая тишина тут же сменилась ребячьим хохотом и басовитыми голосами. Нахмурившись, я обернулась к магазинчику. Сделала несколько осторожных шагов в его сторону, и меня вновь накрыла тишина. Волосы на голове зашевелились от легкого ужаса.

Голод в конце концов пересилил, и я, решив, что мистика мне мерещится из-за усталости и недосыпа, зашагала к магазину.

Простенькие деревенские постройки здесь располагались на почтительном расстоянии друг от друга. Хозяев видно не было, каких-либо домашних животных или скота — тоже. Во дворах не висело сохнущее белье, сорняки повсюду росли, как им хочется, будто их никто никогда не убирал. Эта улица казалась нежилой и портила атмосферу всего Глэйворка.

Но именно здесь был продуктовый магазин, с прилавков которого на меня смотрело (глюки от усталости — они такие) множество вкусностей: копченое мясо, сыры, сладости, крупа и макаронные изделия. Тушенка, консервы, выпечка. С голоду не умру, уже хорошо. Всегда считала себя гурманом, но, когда в кошельке всего несколько фунтов и других денег не предвидится, перестаешь кривить нос.

Я уже собиралась позвать торговца, однако он объявился сам.

— Ой! — воскликнула я от неожиданности. — Мы ведь с вами в одном купе ехали!

Мужчина вскинул густые брови, без интереса осмотрел меня с головы до ног. Молча. Здороваться ему вера не позволяет? Мысленно я хлопнула себя по губам: может, он вообще немой?

— Простите, — смущенно улыбнулась я. — Мне нужны продукты, не подумайте, что я вас преследую…

— Что именно нужно? — отозвался продавец, кивнув на полки.

Я быстро ткнула пальцем в некоторые свертки, коробки, и он ловко сложил все в бумажный пакет с ручками. Расплатившись, я выскочила из магазина, и воздух вновь стал казаться густым и тяжелым. Что-то давило на меня, что-то невидимое, но осязаемое, отчего хотелось спешно покинуть не только эту улицу, но и Глэйворк.

Домой я бежала со всех ног. После быстрого перекуса принялась за уборку, предварительно распахнув настежь все окна и двери. Свежий воздух тут же наполнил замершие во времени помещения и прогнал затхлость.

На мытье полов ушло много времени, еще больше — на стирку. Не помня себя от усталости, я рухнула в постель и проспала всю ночь.

Два дня спустя, еще на рассвете, когда через Глэйворк шел поезд из столицы, меня разбудил стук в дверь.

Мой муж, чье имя я уже почти забыла, а внешность вовсе не запомнила, был явно зол. В сером влажном тумане он стоял перед крыльцом и гневно сверлил меня взглядом.

— Мне стоило подарить вам жилье поближе к столице, — буркнул он, перепрыгивая через ступеньки. Вошел в дом, сбросил пальто на спинку стула.

— Я бы, конечно, не отказалась от жилья в окрестностях столицы, но с чего вдруг вы об этом задумались? — неуверенно спросила я, запирая дверь на засов.

— Чай есть?

— Прошу на кухню.

Расположившийся за круглым столом у окна, через которое беспрепятственно можно было разглядеть высоченные кедры, Рэймонд уже не казался закипающим чайником. Глаза его потеплели, бледные от холода щеки порозовели.

— Не знаю, могу ли я что-то спрашивать, — начала я, — но все же уточню: вы приехали забрать у меня подарок?

— Да брось, — поморщился он. — И давай на «ты»? Женаты как-никак.

— Так что вас… тебя привело в… мой дом?

— Дядя. Его не устроило свидетельство о браке, он решил, что я купил эту «бумажку». Хочет лично с тобой познакомиться. Я пытался убедить его, что в ближайший месяц ты не готова к гостям, и он вроде успокоился, но стал спрашивать, почему мы проводим медовый месяц раздельно.

— Потому что ты занят работой? — предположила я.

— Ближайшие три недели я в отпуске. Выделил время, чтобы найти жену, а делами пока занимается мой помощник. — Рэймонд со вздохом глотнул чая. — Поэтому я здесь. Мой дядя не должен догадаться, что наш брак подстроен. Мало того, что мое наследство перейдет к нему в случае, если обман раскроется, так он еще и с радостью отправит нас за решетку.

— Какие у вас теплые родственные чувства, — пробормотала я.

— Все, что нас связывает, — папино завещание. По нему я имею право получить наследство, только когда женюсь, а если этого не произойдет, то оно перейдет Дорбену. И нет, я не жажду захапать себе все деньги и имущество, но сплю и вижу, как лишу дядю всего. Он не заслужил того, что мне оставил отец.

— Я так понимаю, развестись в ближайшее время мы не сможем?