— Так, теперь расскажите, как вернуть ему его родовую силу и оставить при этом меня в живых?!

— Вы должны его поцеловать и при этом решительно настроиться на расставание. Это должен быть прощальный поцелуй. Причём именно ваш, потому что дракон сам вернуть себе силу не может, да и не хочет. У него привязка к женщине с его силой, он её страстно хочет и ни за что не отпустит.

Я нервно сглатываю и перевожу дыхание.

— Но это сработает только в том случае, — продолжает Барток. — Если между вами не было близости, если ваш союз не закреплён!

Я представляю гнев Каана, когда он узнает, что я сбежала от него с его силой. Нужно обязательно вернуть её ему, чтобы не искал меня. Если останусь, он меня убьёт, когда узнает, что я предательница. Так что и думать нечего.

— Что такое?! Неужели поздно?! — шепчет Барток.

— Нет-нет, самое время! Я сделаю, как вы сказали — поцелую его.

30

Малыш вернул меня в мой дворец под крыло леди Присциллы. Тётушка генерала предложила сесть на диванчик в гостиной и сама стала расхаживать передо мной. Слуги в это время накрывали стол в соседнем зале, который просматривался из гостиной.

И вот сижу я такая, качаю ногой, закинутой на колено, и мысленно предаюсь образам генерала в прилипшей к груди влажной рубашке. И мне не хочется сидеть здесь, в этом дворце, который кажется теперь пустым и тёмным. Мне хочется к нему, хотя бы из-за кустов, просто ещё чуть-чуть посмотреть.

Но и потрогать тоже не откажусь.

— Леди не должна так себя вести, — говорит Присцилла с лёгкой улыбкой.

Я замираю вместе со своей качающейся ногой.

Она что, тоже мысли читает?!

— Леди Теона, вы ногу на ногу сложили — опустите на пол.

Фух! Всего-то!

Я ставлю ступни на пол и выпрямляю спину.

— А мы тут обедать будем? — киваю на прислугу, которая раскладывает приборы. — Его светлость говорил, что с детьми планирует…

— Верно, он с ними придёт сюда. А вон они уже идут! — Леди Присцилла глядит в окно и довольно улыбается. 

Сюда?!

Малыш, пытавшийся всё это время вздремнуть, вдруг поднимает голову — точно хозяина почуял. И да, двери открываются, впуская яркий солнечный свет в гостиную, и первым входит его светлость в идеально-сидящем военном мундире. Генерал идеально побрит и причёсан. Как с картинки! На руках у мужчины кудряшка Люк, тоже в мундирчике. Отцовство генералу к лицу — сердечко моё окончательно покорено.

Таня, стоп. Не влюбляться! Ты его меньше суток знаешь, ну целовал, да, было приятно, — но он собирается тебя убить! А перед этим раскусить!

Немного успокаиваю своё сердечко и уже хладнокровно встаю и делаю поклон его светлости по примеру его тёти.

За генералом входят его старшие дети — Люси, теперь уже в платье, и я вижу её “татуировки” на шее и предплечьях, и хромающий Фредерик. Удивительно, но я отлично запомнила их имена, как будто собиралась надолго тут задержаться.

Дети рассаживаются, а Каан шагает прямо ко мне и нагло целует в щёку.

— Я уже соскучился по тебе, — рокочет он хрипло.

И у меня внутри поднимается сладкая дрожь от его голоса, от его запаха, от него всего целиком.

— Присаживайся, Тея. — Генерал отодвигает мне стул, маленький Люк успевает схватить меня за оборку платья и весело хохочет, радостный добыче. Весь в отца!

Так мы и садимся за стол. Люк на коленях у генерала, а меня держит за платье и второй ручкой хватает всё с мужской тарелки, а потом тянется в мою.

— Извини, Тея, — говорит генерал, убирая его ручки, отцепляет от платья, но малыш всё равно тянется, думая, что это такая игра.

— Разрешите ему, эдре, я не против.

И как только я это сказала, Люк завертелся и решил перелезть ко мне на колени целиком. Ну а что, у женщины всегда приятнее, только вот я не умею с детьми, своих-то не было. И потому немного смущаюсь. Но я всегда очень хотела детей, и поэтому радостно подаю мальчику ложку и предлагаю угощаться супчиком. Улыбаюсь ему от души. Отлично, пока малыш занят, я могу проверить, не смотрит ли на меня генерал.

А он сидит и глядит во все глаза. Кто бы сомневался. Я смущаюсь и начинаю смотреть во все другие стороны. Фредерик активно ковыряется в тарелке, расчленяя стейк. Люси ест плохо, то и дело подтягивает рукава, чтобы не были видны следы магии тьмы, но рукава не скрывают отметин.

— Там, где я выросла, — говорю я, глядя на Люси. — Некоторые люди специально делают на своей коже рисунки. И чем их больше, тем человек как бы круче. И ещё всякие смыслы туда закладывают.

— Это правда? — Глаза девочки загораются интересом, и она внимательно рассматривает своё запястье…

— Да, дай сюда руку. — Я беру ладонь девочки. — О, это похоже на какие-то буквы. Вот “Л”. — Я веду по линии, их довольно много, пересекающихся — и найти буквы на составляет следа, если включить фантазию. — Вот, смотри, “Ю”, а это “С” и “И”. Получается “Люси”!