Не удивлюсь, если семейка Фойтис давным-давно использует зелье, найденное Мирой и Катариной. Вот и секрет скандальности её мероприятий, а думали на вино! То-то и на прислуге они показательно не экономят. Все думают, дурной тон и позёрство, а на самом деле тщательно продуманная интрига.

Простенькое зелье добавляют в воду, затем в те же морепродукты и в десерт. И те, кто всё съел, обеспечивают леди Фойтис успех любого мероприятия. Ведь кто бы что ни говорил, а скандалы и грязные сплетни любит подавляющее большинство. При этом все уверены, что лично им-то точно ничего не грозит. Наивные!

Я прокашлялась и посмотрела на уплетающего морепродукты Эйнара. Тот поднял взгляд и тут же превратил его в ледяной, недовольный — вдруг кто заметит внимание к моей персоне.

Приложила бокал к губам, сымитировала глоток, не размыкая губ, изогнула бровь. Затем положила два пальца на край тарелки, будто смахивая невидимую соринку. Спасибо, любимый, самый лучший в мире профессор Ожегофф за науку беззвучного общения. Не зря мы тогда позорились на всю аудиторию, не зря потом с девчонками хохотали и баловались, запоминая систему жестов Сантора и используя её к месту и не к месту. Пригодилась наука.

Эйнар отложил вилку и ехидно глянул на мою тарелку.

— А вам, леди Виль, я смотрю, больше по душе еда в столовой академии, чем изысканные яства.

— Она куда более простая, но сытная, потому я совсем не голодна. Удивляюсь, как вы ещё способны наслаждаться пищей после тарелки жареных пирожков.

Я мило улыбнулась и посмотрела на молодого Фойтиса, надеясь, что он поддержит притянутую за уши тему.

— Обожаю пирожки, — стараясь угодить мне, радостно вступил он в диалог.

— Я тоже, — призналась я доверительно. — Но в академии они достаются самым прытким и прожорливым, — с улыбкой поделилась, бросив взгляд в сторону потерявшего аппетит Риварда.

Почувствовала, как мама пронзила меня негодующим взглядом точно отравленной стрелой. Прости, родная, так нужно.

Мы продолжили пустую болтовню с молодым Фойтисом, Эйнар же переключился на своих соседок. Умом я понимала, что это для дела, ведь буквально минуту назад он мог похвастать отличным аппетитом, а теперь отложил вилку и болтает. Но было неприятно слушать, как он отвешивает девицам комплименты.

Обе его соседки внешними данными не отличаются, зато усыпаны драгоценностями с ног до головы. Наша преподаватель этикета в КАМ, такой стиль одежды называла: «Наследники обнищавших родов, обратите на меня внимание! Здесь водятся большие деньги».

Особо активная девица подозрительно напоминает моего соседа, и я не постеснялась тихонечко уточнить, не его ли это родственница.

— Разумеется! Это ведь моя сестра, Берни, — довольно громко ответил он, по-настоящему смутив меня. Ну никакой тактичности!

Бдительная мама и здесь проткнула взглядом-копьём, и в этот раз я продемонстрировала ей крайнюю степень раскаяния. Всё, мамуля, буду паинькой.

Кухня в поместье Фойтисов потрясает своим разнообразием и изяществом. Каждое блюдо выглядит так, будто кричит: «Съешь меня!», хотя ближе к десерту я склонялась к фразе: «Сожри! Сожри меня, Серена!» — всё же голод давал о себе знать. Пришлось немного помочь организму магией, иначе бурчание в желудке выдало бы его состояние.

К началу танцев я была готова съесть сырого анкилота, закусив монстра любимыми им яблоками. Дамы пили вино, болтали и смеялись, пока мужчины удалились для более степенных и нудных бесед, как выразилась хозяйка поместья. А я не находила себе места. Хотелось побеседовать с мамой, но мы так давно не виделись, не общались, что я могу не сдержать эмоций и выдать себя. Из тех же побуждений мамуля слала мне нежные улыбки, но не подходила.

Мама — не папа. Тот строго взглянет — и всё, ты само спокойствие и здравый смысл. При мамуле можно и расплакаться на пустом месте. Выплеснуть накопившееся напряжение. Мама — это уют, спокойствие, безопасность, нежность. И бесконечная, бескорыстная, искренняя любовь, не знающая границ.

И всего этого мне явно не хватало: я лишь подумала о её объятиях, и набежали слёзы. И они, как назло, не остались незамеченными.

— О, милая Серена! — ко мне на полном крейсерском ходу приближалась гостеприимная хозяйка. — Красивая, умная наша девочка! Как же мы скучали по тебе!

Некоторые леди обожают панибратство. Смотрите, смотрите все, я на короткой ноге с любимицей света. Благо, хоть её величество Изольда удалилась с отцом и ещё парой советников для приватной беседы в неофициальной обстановке.

— Благодарю вас, леди Фойтис. Я так же скучала по светским мероприятиям. Сами понимаете, обучение и библиотеки — не то же самое, что ваш бал! — с придыханием произнесла я последние волшебные слова.

— О, бал будет грандиозным! Её величество позволила нам использовать музыку иномирных композиторов. Она невероятная! Чарующая! Это, конечно, сюрприз, но я не в силах сдержать чувства.