— Тебя, как я погляжу, не устраивает подобное положение дел? — прищурился Фрэнсис. — Неужто ты, дорогая сестрица, начиталась романтических книжонок, где все всегда женятся по любви? Ты ещё более наивна, чем я думал! Если так жаждешь любовных утех... — тут он резко подался вперёд и, больно стиснув моё запястье, прошептал, обдав меня парами выпитого алкоголя, — заводи любовников.

— Изменять мужу? — я отвернулась, пряча гримасу отвращения. — Я даже помыслить о таком не могу!

— Что ж, — Фрэнсис издал многозначительный смешок, — тогда твоя участь поистине незавидна.

7.2

Не знаю, сколько мы ещё просидели в таверне, но когда всё же решили отправиться домой, Фрэнсис наклюкался до такой степени, что мне пришлось искать помощь, чтобы довести его до поместья.

Один из охранников, после того как я всучила ему серебряную монету, согласился помочь мне тащить моего сводного братца, еле передвигающего ноги. Его покачивало из стороны в сторону, а бессвязное бормотание эхом разносилось по безлюдным улицам. Когда мы, наконец, добрались, слуги поспешили забрать Фрэнсиса и отвести его в комнату.

Маркусу, думаю, не понравится тот факт, что его будущий зять приполз в его дом в стельку пьяный. А если узнает, что именно я причастна к этому безобразию — придёт в ярость! Но мне уже всё равно. Главное, что сводный братец перестал делать свои омерзительные попытки быть со мной "любезным". 

И что на него вообще нашло? Особенно когда он завёл разговор о любовниках! Уж не думает ли он, что я...

"Нет", — я мысленно помотала головой, отгоняя от себя мерзкие мысли. Фрэнсис не опустится до такого.

Прокручивая в голове события сегодняшнего безумного дня, я чувствовала, как голова идёт кругом от всего произошедшего. И корабль, мой единственный шанс на спасение, отбудет лишь послезавтра на заре, а ненавистная свадьба уже завтра вечером!

"Может, прикинуться больной?" — промелькнула отчаянная мысль. Не потащат же меня к алтарю насильно! Хотя, если подумать, с них станется…

Маркус, даже несмотря на всё своё презрение ко мне, почему-то твёрдо намерен устроить этот брак. Вот только не пойму зачем? Неужели всё из-за чувства долга?

Я крепко сжала запястье, на котором стояла метка истинности. Плотная ткань платья надёжно скрывала её от посторонних глаз. Как и Маркусу, мне совершенно не нужно было, чтобы кто-то увидел метку.

Шагая по тёмным, мрачным коридорам поместья, я продолжала лихорадочно выстраивать в голове план побега. Он не был идеальным, многое могло пойти не так. Но оттачивать и доводить его до совершенства у меня просто не было времени. Отступать было уже слишком поздно...

Спасительный пузырёк с сонной настойкой приятно холодил кожу. Вся надежда только на него. Свадьба может и состоится, но вот брачная ночь...

— Всё же, мне кажется, я был с ней слишком суров, — вдруг донеслось из темноты.

Я замерла на месте, боясь пошевелиться. Это был отец, и он направлялся в мою сторону!

К встрече с ним сейчас я была совершенно не готова. Оглядевшись по сторонам, я заметила массивный пыльный гобелен и юркнула за него, затаив дыхание. Прижавшись к стене, я чувствовала, как в нос забивается едкая пыль. Едва сдерживаясь, чтобы не чихнуть, прислушалась к разговору:

— Твоя дочь начала проявлять своеволие, дорогой! — парировала мачеха резким голосом. — Это нельзя оставлять безнаказанным. На твоём месте я бы заперла её в комнате до самой свадьбы!

— Запереть в комнате? — опешил отец. — Не кажется ли тебе это чересчур суровым?

— Нам позарез нужна эта свадьба, — прошипела мачеха. — Неужто ты забыл?

— Нет, — папа тяжело вздохнул, словно ему на плечи свалилась непосильная ноша. — Я всё помню.

— Главное, чтобы Дейн выполнил свою часть сделки. Он ведь не передумает в последний момент?

— Мы всё обсудили. Ещё раз. Приданое, которое завещал Мире покойный герцог Кантуэлл, отойдёт нашей семье.

Герцог Кантуэлл — мой дедушка по маминой линии. А я даже не подозревала, что он что-то мне оставил!

В душе закипела жгучая обида пополам с яростью. Так вот, в чём дело! Им нужно моё приданное, чем бы оно ни было!

Шаги родителей удалились, а я всё стояла, сотрясаясь от гнева и чувства несправедливости. Родной отец готов продать меня, как вещь, ради наживы…

8.1

Едва сдержав чихание, я выползла из-под гобелена. Пыльная, с запутавшейся паутиной в волосах, я чувствовала себя совершенно потерянной.

Устраивая помолвку, я думала, что отец таким образом заботится обо мне. Ведь что главное для родителя? Пристроить дочь, чтобы она ни в чём не нуждалась. А то, что она не согласна – это уже другой вопрос. Но я никак не могла помыслить о том, что ему просто-напросто нужно моё приданое!

Матушка рассказывала мне, что дедушка был против их с отцом свадьбы, но она взяла и сбежала!