Завтрак я пропустила, сославшись на волнение и отсутствие аппетита. На самом деле, видеть кого-то из моей так называемой семьи мне было невыносимо. Более того, внутри меня что-то надломилось, и даже родной отец мне стал чужим.

Почти весь день я лихорадочно обдумывала план побега, прокручивая в голове варианты и возможности. Когда Грэтта ушла разузнать у слуг детали подготовки к торжеству, я быстро собрала вещи, которые могли бы мне пригодиться в дороге: тёплый плащ, запасная пара удобной обуви, дорожное платье, кошелёк с монетами и шкатулка с немногочисленными драгоценностями, доставшимися мне от мамы. Остальные украшения остались дома. Теперь, полагаю, всё достанется моей сводной сестрице и ненаглядной мачехе.

“Да, пусть подавятся!” — хмыкнула я, пряча мешок с вещами под кровать.

Время неумолимо близилось к началу церемонии, которая должна была состояться в фамильной часовне Дейнов. Разумеется, никто из родственников Маркуса не приехал. Как он сам обмолвился, его родители давно умерли, а остальная родня не пожелала лицезреть женитьбу на такой невесте, как я…

Что ж, тем лучше. Меньше свидетелей — легче будет сбежать.

Ровно в шесть вечера в комнату заявился мой "обожаемый" жених. Надо признать, Маркус был неотразим: чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад, лицо гладко выбрито, парадный мундир сидел на нём как влитой, подчёркивая широкие плечи и мускулистый торс. Довольно странно было видеть его таким, учитывая то, что свадьба со мной ему отвратительна. Впрочем, как и мне…

— Вижу, ты уже готова, — процедил Маркус сквозь стиснутые зубы, окинув меня цепким взглядом.

— Покончим с этим! — я решительно шагнула к своему жениху, вырвала из его рук “букет невесты” и последовала в холл, где нас уже ждала моя семья.

Хотя какая это теперь семья! От неё осталось лишь одно название.

Я невольно бросила взгляд на своего сводного братца. Тот наградил меня мерзкой ухмылкой и сально подмигнул, облизнув губы. Я вспомнила, как вчера облапошила его с ожерельем, и тоже улыбнулась…

9.2

Когда мы подошли к часовне, Маркус с такой силой сжал моё запястье, что у меня перехватило дыхание от боли. Он словно боялся, что я сбегу прямо с церемонии, поэтому едва ли не потащил меня к алтарю, не обращая внимания на мои жалобные всхлипы.

Часовня была крошечной, здесь едва ли поместилось бы больше десяти человек. В стенных нишах чуть поодаль стояли многочисленные урны с прахом — по древней традиции после смерти тела драконов следовало предавать огню. Дейны были одним из самых древних родов, и я насчитала не меньше сотни таких печальных урн, безмолвных свидетелей нашего вынужденного бракосочетания.

— Дети мои, подойдите же, — внезапно меня отвлёк дребезжащий старческий голос священника.

В его трясущихся морщинистых руках колыхалась ярко-алая лента, которая должна была связать меня и Маркуса в единое целое перед богами. От этой мысли мне стало не по себе, в животе неприятно заныло.

— Узами священного союза соединяю вас перед ликами богов и предков великого рода Дейнов, — торжественно произнёс он ритуальные слова, ловко обвязывая наши запястья алой лентой. — Отныне и навеки вы — одно неразделимое целое, в горе и радости, в богатстве и бедности, в здравии и болезни…

Маркус мрачно смотрел прямо перед собой, его губы были плотно сжаты, на скулах ходили желваки. Я же безучастно глядела в пол, мечтая лишь об одном — чтобы этот фарс поскорее закончился.

Священник освятил обручальные кольца и вручил их нам для обмена. Холодные пальцы Маркуса на мгновение сжали мою дрожащую руку, надевая кольцо. Я ответила ему тем же под монотонное бормотание священника.

— Властью, данной мне богами, объявляю вас мужем и женой! Да будет ваш союз счастливым и плодородным! — наконец торжественно провозгласил священник, воздевая руки к небу.

После этого, как и положено, Маркус поставил свою размашистую подпись в массивной Домовой книге — древнем фолианте, куда в течение веков вносились все бракосочетания Дейнов. Я расписалась рядом трясущейся рукой.

“Вот и всё...” —  пронеслось в голове. Формальности соблюдены, и впереди ждало самое страшное испытание...

После церемонии, больше похожей на похороны, все молча направились в дом. Торжественный свадебный ужин напоминал скорее заупокойную службу по безвременно усопшему. Отец был мрачнее тучи, мачеха не сводила с меня пристального взгляда, словно ожидая какого-то подвоха. Фрэнсис безостановочно подливал себе в бокал крепкое вино, пока не наклюкался вдрызг и его не увели в спальню, еле держащегося на ногах. Рози тоже вскоре сбежала из-за стола, сославшись на невыносимую усталость. Никому не было до меня никакого дела…

— Тебе пора идти, — холодно бросил Маркус, прерывая мучительную, звенящую тишину.

Он церемонно подал мне руку, помогая подняться. На этот раз его прикосновения были мягкими. Видимо, Маркус уверился, что теперь я от него никуда не денусь, и успокоился.