Комната осветилась зловещим зеленоватым свечением, от которого у меня самой побежали мурашки по коже.

— Что за… — успел прошептать Фрэнсис, после чего его откинуло мощной энергетической волной вместе с вещами и мебелью к дальней стене. Стёкла в окне с оглушительным звоном разбились вдребезги, люстра угрожающе покачнулась и едва не рухнула на пол.

Я недоверчиво посмотрела на свои дрожащие руки — свечение понемногу начало тускнеть и потухать. Стоя прислонившись к стене, парализованная шоком, я ещё очень долго не могла прийти в себя и осознать случившееся. Потрясение накрыло меня, словно приливная волна в день яростной бури. Ноги не слушались: я не могла пошевелиться, застыв в оцепенении, до того самого момента, пока Фрэнсис не пришёл в себя.

— Как… — сдавленно прошептал брат, с трудом поднимаясь на ноги. — Как, чёрт возьми, ты это сделала?

Знать бы самой! Это уже второй раз. Сперва в библиотеке, когда Маркус наговорил мне гадостей, теперь вот здесь…

Сжав руки в кулаки и всё ещё дрожа от пережитого, я рывком открыла дверь и выбежала прочь, но тут же со всего маху воткнулась в сильную мужскую грудь. Подняв растерянный взгляд, я поняла, что на шум пришёл Маркус. А за ним явились мачеха с отцом.

— Что случилось? — испуганно проговорил отец, с опаской заглядывая в разгромленную комнату. — Фрэнсис, что ты делаешь в спальне своей сестры?

Фрэнсис с показным достоинством поправил измятый камзол, приосанился и вышел в коридор, одарив меня насмешливо-презрительным взглядом.

— Похоже, наша дорогая Мира, перед свадьбой совсем лишилась рассудка, — небрежно бросил он, глядя мне прямо в глаза.

У меня от возмущения перехватило дыхание. Да как он смеет?!

— Мне очень стыдно и неловко о таком говорить, но… — Фрэнсис сделал театральную паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием. — Она бесстыдно пыталась соблазнить меня, лишь бы сорвать предстоящую свадьбу.

— Что?! — хором возмущённо воскликнули потрясённые отец и мачеха.

Маркус же, казалось, остался совершенно невозмутимым. На его красивом лице не отразилось ни единой эмоции, лишь в прищуренных глазах я заметила едва различимый змеиный блеск.

— Я, разумеется, отказался от подобного непотребства, — продолжил Фрэнсис, горделиво приподнимая подбородок. — И тогда она, словно обезумев, стала крушить комнату.

— Это наглая ложь! — яростно выкрикнула я, набросившись на Фрэнсиса с кулаками. — Как ты смеешь?! — из моих глаз брызнули слезы. — Грязная, наглая ложь! — надрывно прокричала я, со всей силы ударив лживого родственника по самодовольному лицу.

— Вот, изволите видеть! — Фрэнсис картинно схватился за якобы пострадавшую от пощёчины щеку. — Девчонка явно сошла с ума! Не знаю, чему её обучали в пансионе, но определённо там следует провести внеплановую проверку на предмет вменяемости воспитанниц!

8.3

— Мерзавка! — глаза мачехи вспыхнули.

Её рука взметнулась, готовая нанести мне пощёчину, однако была внезапно перехвачена сильной рукой Маркуса.

— Если позволите, — в голосе дракона зазвучало раздражение, его пальцы до боли сжали тонкое запястье графини, — то я сам разберусь со своей невестой.

— Конечно-конечно, — затараторил отец, торопливо обнимая супругу за плечи, словно пытаясь защитить её от гнева дракона. — Я уверен, это просто какое-то глупое недоразумение. Вам лучше поговорить с Мирой наедине, а мы пока пойдём, не будем вам мешать.

Папа настойчиво потянул мачеху прочь, но та будто превратилась в каменное изваяние. Её ненавидящий взгляд прожигал меня насквозь. А Фрэнсис... На него я старалась даже не смотреть.

— Дорогая, пойдём же! — голос отца прозвучал непривычно резко.

Он с силой дёрнул жену за руку. Только после этого мачеха неохотно позволила увести себя прочь.

Через минуту мы с Маркусом остались в коридоре одни. Дракон молча прошёл в мою разгромленную комнату. Его цепкий взгляд скользнул по перевёрнутой мебели, разбитому окну и остановился на кровати, где одиноко валялся грязный сапог Фрэнсиса.

— Это правда? — прошипел Маркус.

Я упрямо молчала. Какой смысл оправдываться, если дракон уже сделал свои выводы, поверив мерзкой клевете?!

— Говори! Живо! — взревел он, теряя остатки самообладания. На скулах проступили чёрные чешуйки, делая его лицо пугающе нечеловеческим.

В голове прозвучал голос Фрэнсиса, наполненный жёлчью:

“... после брачной ночи и закрепления союза он хочет отправить тебя в Кентэарн…”

Маркус задумал избавиться меня, сослать на задворки королевства. До такой степени я ему противна! Но будь он хоть трижды дракон — я его не боюсь!

— Значит, это правда? Отвечай!

— Я не обязана перед тобой отчитываться! — бросила я, даже не удостоив дракона взглядом. — Думай, что хочешь мне плевать.

Ноздри Маркуса затрепетали, глаза полыхнули опасным огнём. Одним стремительным движением он оказался рядом, нависая надо мной всей своей внушительной фигурой.