— Не будь так в этом уверен, — я поправляю хвостик и направляюсь к лестнице, ведущей вниз, на землю. — Я бывшая спортсменка. Скорость у меня ещё осталась.

— Я умею очень болезненно переживать поражения, а эту игру намерен выиграть. Если тебе удастся добраться до самого дальнего края территории и вернуться обратно, так и не попавшись мне, победа будет за тобой.

В пасмурной ночной темноте Хантера едва можно разглядеть. Я не знаю, запустил ли он уже отсчёт или просто даёт мне несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, но, едва мои ноги касаются травы, я срываюсь с места.

Я бегу до тех пор, пока лёгкие не начинает обжигать огнём. Пока икры не начинают гореть так, словно их охватило пламя, а в бёдрах не разливается ноющая боль. Я не останавливаюсь, пока не добираюсь до забора, о котором он упоминал, — того самого, что проходит по дальней границе их владений. Добравшись до него, я разворачиваюсь и бегу обратно. Энергично работаю руками, помогая себе сохранять темп, и, когда достигаю большого дерева, чувствую, как в боку начинает колоть.

Сердце колотится так бешено, что мне кажется, будто оно вот-вот выскочит из груди.

Никогда в жизни мне ещё не было так страшно.

И никогда ещё я не испытывала такого возбуждения.

Я прекрасно понимала, на что иду, когда предложила ему эту затею. Одна только мысль о том, что ждёт меня в случае проигрыша, разжигает во мне такой жар, что мне почти даже не хочется пытаться убежать. Но какая-то ещё более безрассудная, совершенно безумная часть меня понимает, что всё это будет куда интереснее, если я окажу сопротивление. Если выложусь на полную, до последнего буду верить, что мне удастся ускользнуть, хотя на самом деле у меня нет ни единого шанса.

Останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и прислушиваюсь, пытаясь уловить хоть какие-нибудь признаки его приближения. Воздух неподвижен. Ни ветерка, ни звука. Даже листья словно отказываются шелестеть. Я представляю, как он крадётся бесшумно, словно тень, наблюдая за мной, пока я сама не могу его увидеть.

Внезапно хрустит ветка, и я вздрагиваю. Собравшись с духом, замечаю впереди ещё одно дерево, в стороне от главной тропинки, ведущей к его дому. Это моя следующая цель, моё временное убежище, до которого я должна добраться, прежде чем позволю себе снова передохнуть.

Остаётся только надеяться, что он не поймает меня раньше.

Я убираю волосы с лица и срываюсь с места, мчась вперёд так, словно от этого зависит моя жизнь. Перепрыгиваю через небольшой пень. Наступаю на груду листьев, которые щекочут мои икры. Добравшись до очередной контрольной точки и оставшись незамеченной, я начинаю верить, что, возможно, мне действительно удастся его перехитрить.

Ну и что с того, что он скрытный серийный убийца, которому до сих пор удавалось оставаться безнаказанным за все свои преступления?

Мужчины вообще ни черта собой не представляют. Я крутая девчонка и вполне способна за себя постоять.

Вдали начинают проступать очертания его дома, и я довольно улыбаюсь.

Ещё четыре дерева — и я в безопасности.

Ещё четыре дерева — и победа моя.

Я бросаю взгляд через плечо, лихорадочно осматривая каждое возможное место, где он мог бы прятаться: за небольшой скамейкой под огромным дубом. Или среди высоких живых изгородей, тянущихся вдоль границы участка, где он мог бы слиться с ними и стать совершенно незаметным. Но вокруг лишь непроглядная ночная тьма, и я начинаю понемногу расслабляться.

Я бы почувствовала, если бы он был где-то рядом. Ощутила бы его присутствие, его тяжёлый, непроницаемый взгляд, от которого невозможно укрыться. Но ничего подобного не происходит. Значит, это мой знак, что можно двигаться дальше. Я выскакиваю из-за ствола дерева и устремляюсь вперёд, к намеченной цели.

Огромная ветка едва не заставляет меня споткнуться, но я вовремя удерживаю равновесие и продолжаю бежать. Дом становится всё ближе. Я уже вижу мебель на задней веранде, свою машину на подъездной дорожке. До спасения рукой подать, победа практически у меня в руках, когда вдруг чьи-то сильные руки обхватывают меня за талию. Ладонь накрывает мой рот, заглушая крики, и меня захлёстывает волна восторга.

— Ты правда думала, что сможешь от меня убежать, ангелочек? — его голос звучит низко и мрачно, словно сама ночная тьма. Я отчаянно вырываюсь, извиваясь в его крепких объятиях, а его смех заставляет меня покрыться мурашками.

— Не сопротивляйся, малышка. Мы оба прекрасно знаем, что именно этого ты и хочешь.

Я изо всех сил стараюсь изобразить, будто мне совсем этого не хочется, царапаю его руки, бью ногами по голеням. Но Хантер ведёт меня к дереву. Резко разворачивает, прижимая моей спиной к шершавой коре, и дёргает вниз молнию на моих джинсах. Ранее он уже порвал мои трусики, и теперь прохладный ночной воздух касается моей разгорячённой обнажённой кожи, обостряя каждое ощущение.

Раздвинув мои бёдра, Хантер не теряет ни секунды и вводит в меня два пальца. Его губы размыкаются в глухом стоне, когда он понимает, насколько я уже возбуждена.