С них поднималась пыль, и я чихнула. Запоздало попыталась прикрыть рот рукой, но только смахнула стопку листков со столешницы на пол. Счета, доносы, протоколы. Грязь, о которой мне не хотелось знать. Я опустилась на колени, продолжая расшвыривать бумаги по полу в поисках той, на которой не должно было оказаться много текста, и вскоре нашла. Помятый, еще недавно в несколько раз сложенный лист, на котором значились лишь три слова.

Я быстро поднялась, вышла на балкон и, не глядя вниз, швырнула листок через перила. Главное, чтобы Шейн не заметил меня. Прощаясь, я велела ему забрать лист и уйти, если не появлюсь через час. Он не станет рисковать присягой и жизнью, оставаясь здесь. Он ведь не такой сумасшедший, как я.

На круглом чайном столике привычно стояла бутылка и пара чистых бокалов. Я налила себе дорогого вина, уселась в небольшое плетеное кресло, закинула ногу на ногу и вальяжно откинулась на спинку, глоток за глотком потягивая сладкий напиток. Смотрела вдаль, на раскинувшуюся перед дворцом столицу. Гордую и ни разу никем не побежденную. Губы горели от недавних поцелуев, а сердце от — пережитых чувств.

— Ты почти победила, — с интересом ученого, заглядывающего в мышеловку, произнес отец. Остановился в дверях балкона, прислонившись к косяку. Я лишь на мгновение глянула на него, а потом снова принялась любоваться на город. — Я даже поверил, что сможешь. Экзамен назначили на завтра. Так близко — и так бездарно.

— Почти победила, — ответила я, салютуя ему бокалом. 

Глава 38

В отличие от Миранды, Шейн никогда не считал императорский дворец своим домом, пусть и жил в нем с самого детства. И хотя обычно ребенок так или иначе вынужден жить там, где родился, для Шейна все обстояло иначе. Он понятия не имел ни где появился на свет, ни кто его семья, ни что сподвигло их подарить сыну такую судьбу.

Впрочем, на их мотивы ему было наплевать. Если он кого-то и найдет, то просто плюнет в морду, не выслушивая объяснений. Но у Шейна была и вполне весомая причина, зачем ему понадобился хоть один живой родственник. И даже если эту причину он не планировал никому называть, сам счел ее достаточно значимой, чтобы рискнуть и согласиться на предложение Миранды помочь.

На ее вопросы Шейн отговаривался любопытством. Ничего странного: однажды такая идея возникала у каждого будущего телохранителя, только мало кому удавалось ее осуществить.

У Шейна зацепки были. Его история отличалась с самого начала. Во-первых, он был на три года младше положенного. Так случилось из-за того, что Адриану не выбрали телохранителя при рождении, как полагалось по правилам. Император считал, что его сын вскоре умрет, и не хотел возиться с ритуалами. Шейна выбрали, когда Адриану было уже около трех лет, и они оказались почти ровесниками. Означать это могло лишь то, что выбор потребовалось сделать быстро и без шума. Брать шестилетку было поздно, его уже не воспитать так, как полагалось, а долго выбирать — некогда. По всему выходило, что Шейн должен был родиться в столице. В столице и в достаточно бедной семье, чтобы она с легкостью отдала младшего сына в обмен на полагающееся вознаграждение. Вот только подходящих семей в столице не водилось: все драконы здесь были богаты, а обедневшие жили не слишком близко. Некоторых из них Шейн все же попытался проверить, но никто не рассказывал о проданных детях. Впрочем, по закону они и не имели права говорить. Повезло, что Шейн отлично умел наблюдать. А потому слова ему и не требовались. Он быстро пришел к выводу, что все эти драконы в самом деле ничего не знали.

А во-вторых, кто-то оставил ему подарок. Конверт, спрятанный в вещах, с которыми Шейн прибыл во дворец. Конечно, помнить этого Шейн не мог. Конверт вернул ему демон Эланд в день шестнадцатилетия. Все эти годы пропажа хранилась в цепких лапах главы Тайного совета, который не привык отвечать на вопросы, зачем отдал и почему сейчас? К тому времени Шейн знал обитателей дворца достаточно хорошо, чтобы понимать — любая подачка аукнется ему в будущем. Но не взять не смог.

Имя матери на завещании было тщательно стерто, как и полагалось по закону. Не восстановить даже при помощи магии. У телохранителя принца нет и не может быть семьи или родового имени. Связи — слабость, которую можно использовать для шантажа.

Шейну достался небольшой двухэтажный домик в третьем округе столицы, в нем все эти годы никто не жил. Внутри оказалась старая, но крепкая мебель, а в сейфе, закрытом с помощью кровной магии, — приличное количество денег. Замок на сейфе подтверждал родство, да и только. Хозяина дома или хоть какие-то его следы Шейну найти не удалось. Как и имя.

А вот Маркус Эланд был тем, кто это имя прекрасно знал, потому что он и стер его с завещания. А значит, где-то в архивах Тайного совета оно должно было сохраниться. Шейн почти забросил это дело, когда Адриан ничем не смог помочь. В конце концов, они оба оставались почти бесправными мальчишками. Что-то изменилось только после поступления в Академию. До первой присяги Шейну еще не полагалось охранять Адриана, а потому в свободное от занятий время он впервые оказался предоставлен самому себе.