В шкафу даже нашлась кое-какая одежда. Исключительно мужская — отчего-то это наблюдение порадовало меня. Снабжать подружек чистыми нарядами Шейн не собирался.

Увы, сейчас это относилось и ко мне, потому что про мою одежду можно было забыть, причем включая плащ. От нее остались одни лохмотья. Я порылась в шкафу, выбрала штаны попроще, но с широким поясом, натянула, подвернула штанины. Под рубашку, чтобы та не просвечивала так откровенно, надела сорочку с коротким рукавом. Покрутилась перед пыльным зеркалом в старой деревянной раме. Вид у меня был довольно забавный, но не комичный. Я нравилась себе. Все еще… Лицо оставалось прежним, а на шее, не до конца скрытый воротником и волосами, виднелся довольно грубый шрам. Как завороженная, я медленно подняла руку и провела по нему пальцами. Но меня беспокоил не шрам, а невидимый рабский ошейник, который я все еще ощущала. Он никуда не делся, а по нему отец сможет найти меня везде. Как только захочет… А он захочет, в этом не оставалось сомнений.

Я отвернулась, сжимая ледяные пальцы одной руки в ледяных пальцах другой. Демоница, которая не может себя согреть. В этом была вся я. Всегда.

Спустилась на первый этаж и нерешительно остановилась у лестницы. Шейн ждал меня, явно готовый уходить.

— Домой? — спросила я.

Сама не знала, почему выбрала это слово. Не в Академию, не в общежитие, не на факультет.

— Домой, — кивнул Шейн, не задавая вопросов, за что я была ему благодарна. — Там безопаснее. Решим, что с тобой делать.

Я невольно поежилась. Последнее, чего мне хотелось, — чтобы со мной делали еще хоть что-то. Шейн отпер дверь, задержался, проверяя улицу. Вроде ничего особенного, но я знала, что он уже изучил все. Кивнул мне, а значит, счел обстановку вполне безопасной.

Колени у меня вдруг отказались сгибаться, и я растерянно огляделась, будто искала зацепку — повод остаться здесь. Взгляд упал на забытые перчатки на кухонном столе, и я подбежала к ним. Шейн хмуро проследил за мной от дверей, а я, вернувшись, протянула ему находку и пожала плечами:

— Ты же говорил, что они счастливые.

На улице кто-то закричал и принялся гневно ругаться. Шейн обернулся, выглянул, а потом схватил меня за рукав и потянул за собой. Я сунула его перчатки в карман штанов.

Через полчаса мы сидели в кабинете ректора Саверьена, а снаружи нас охраняли спешно вызванные наемники. Впрочем, никто из нас не считал всерьез, что Академии что-либо угрожало. Прямые конфликты и нападения — не методы моего отца.

Вообще-то сидела только я. Ректор стоял у стола, постукивая по нему пальцами, а Шейн бродил от стены к стене. Лицо его оставалось невозмутимым, даже почти расслабленным, но удержаться на одном месте не получалось при всей его хваленой выдержке. Я даже подумала, что он делал это специально, чтобы хорошенько действовать мне на нервы.

Мой экзамен не состоялся, а договор с отцом был нарушен, отчего сам собой аннулировался и второй — с Академией. Ирония: теперь меня могли бы зачислить без всяких экзаменов, только ни один магический свиток не примет мою подпись, пока жизнь принадлежит отцу.

А вот до свободной недели Шейна оставался час. Что бы это ни значило…

— Все уже ушли? — только и спросил он.

— Рано утром, — кивнул ректор Саверьен.

— Запасы пошли делить, — процедил Шейн сквозь зубы.

— А чего ты ожидал?

Нечто неприятное послышалось мне в этом вопросе. Скрытый, но болезненный упрек, и достался он отнюдь не Шейну. Это я чувствовала себя гадко, потому что лишила его кучи времени и возможностей на подготовку, а в итоге это не привело ни к чему. Шейн не желал раскрывать мне подробности, но я твердо знала, что выпытаю их у ректора Саверьена силой, как только мы с ним останемся наедине.

Между ними словно шел безмолвный диалог, только один пытался принять решение, а второй ждал, всем видом намекая, что решение ему в любом случае не понравится.

— Оставь ее здесь, — первым не выдержал ректор Саверьен, а я так и не поняла, приказ это был или просьба.

— А вы сможете ее защитить? — остановился посреди кабинета Шейн. Безобидный вопрос, но сколько же в нем послышалось яда.

— А ты сможешь? Ты герой? Глупый мальчишка, как только из тебя не вытравили эту гордыню?!

Ректор тяжело опустился в свое кресло. Всего три фразы, а казалось, будто эти двое спорили весь день, срывая глотки.

— Пусть останется в моей комнате, защита там лучше, — неожиданно сдался Шейн. Меня не спрашивали, а я и в самом деле предпочла бы отправиться с ним, куда бы он ни собирался.

Ректор Саверьен громко хмыкнул, подчеркивая все, что уже сказал. Его забавляло недоверие, но, казалось, он все равно воспринимал Шейна серьезно. Ректор вытащил из ящика стола два конверта и положил перед собой, а потом придвинул к противоположному краю, словно предлагая взять. Один был плоским, а в другом явно находился какой-то предмет.