Пчелиную башню за ночь затянуло изморозью, разве что под самой крышей из отверстий откуда тянет теплом стена темнеет мокрым пятном, и над ним курится легкий парок. Телеги, которую Корш присылал за крошкой, у лаза не видно, вывозить теперь нечего, и лучшей новости с утра мне пока не попадалось, значит разгрузка пока работает.

Раз уж кровля почти вся белая и пекла под ней, видать, больше нет, ватник я на этот раз оставил на себе и полез на четвереньках прямо в нем. Караульный пчеловоин у входа ощупал меня усами и посторонился.

Внутри вполне тепло и сухо, а гул такой спокойный, что зубы от него уже не ноют. Медоноски, которым снаружи в такую погоду делать нечего, облепили колпак и греются об него, ну а какие-то может и в колодце сидят. Да уж, с теплицей разобраться бы, но это ж целый проект опять…

Шмели в колодце теперь работают посменно, пока один откалывает корку, двое отдыхают на кромке. Да и дел на шаре осталось всего ничего, и сквозь серое широкими пятнами темнеет само сердце.

В общем, я полез ближе, просто чтобы посмотреть и пощупать, даже поздоровался с принцессой. Правда она пусть и не стала отворачиваться, но отошла в противоположный конец колодца. Видимо, чужой ватник пока не признает… Но пчеловоины пропустили меня к колодцу без вопросов, так что я просунул руку под колпак, к голому боку сердца.

Жар идет откуда-то из глубины, но думать о нем мне пришлось недолго. Бьется сердце тяжело, с долгим затишьем между ударами, и каждый толчок проходит мне сквозь ладонь до самого локтя. А подо всем этим сидит напряжение.

Оно постоянно распирает шар во все стороны, так что правильно я не стал просаживать целостность сердца, еще одна-две трещинки, и поток хлынет наружу, а такую брешь уже будет не закрыть, начнет расширяться без посторонней помощи.

Основа в нем переливается слоями от самого ядра к краям и обратно, и картинка эта приходит прямиком через руку. Стоило переставить пальцы к самому широкому разлому, как всё поплыло мутной рябью, а на целом боку снова прояснилось.

Раньше оно было для меня черным ящиком, причем во всех смыслах, и что творится внутри я угадывал по тому как оно светится, да по анализам. Теперь же и так понятно, что отдает оно больше, чем у него забирают, лишнее уходит в корку, а где она нарастет в следующий раз, я чувствую прежде, чем туда доберутся шмели. По ощущениям нагрузка держится там же, где и была, но с этим уже разбираемся.

Интересно, сработает ли так же с хрустальным сердцем, если голем у истоков вообще найдется. Хорошо бы, кристалл мне ведь нужен без единой трещины.

Наружу я выбрался щурясь на свет, и подумал, что можно бы и на берег сходить, глянуть, как там излом на толчее поживает. Только отойти я успел метров на десять, как меня окликнули от ворот.

— Рей! — Корш спешил ко мне, на ходу закладывая уголек за ухо. — Все собрались почти, сегодня по плану выдвигаться.

Вот так и узнаешь, что уходишь в поход, причем по ходу последним. Пока я ночью переезжал всё уже решили и разложили по пунктам, а сообщить мне как-то не успели.

— Но дом... — я невольно посмотрел в ту сторону, где он стоит.

— А дом твой достроим как раз пока тебя нет, — Корш даже не поднял глаз от дощечки. — По крайней мере сделаем жилым.

Деваться тут некуда, раз Корш пообещал, значит слово сдержит, да еще и отчитается, но отдавать ему стройку вслепую мне все-таки боязно.

— Тогда идем, хоть покажу, что там надо, — вздохнул я.

— Затем и пришел, — кивнул Корш и перевернул дощечку чистой стороной.

Хорг к нашему приходу уже уложил бересту и вел на глине первый ряд, и обходили мы его по широкой дуге, от греха подальше.

— Не топчитесь мне тут, — прогудел он нам вслед. — Пыли в раствор нагоните.

— Изнутри стены ничем не покрывать, — первым делом предупредил я и хлопнул по голой кладке. — А то руны я еще не ставил, под слоем потом узлы толком не нащупаешь.

— А снаружи? — Корш приготовился записывать.

— А там облицовкой все-таки обложите, лишним не будет. — хотя это должны были сделать по идее сразу. — Всё как по чертежу, с вентзазором.

Этот пункт Корш тут же отписал Стурму, причем так быстро, что стоял он у него в списке раньше, чем я открыл рот.

— Жаровни не гасить, пока Хорг не затопит печь, — добавил я, косясь на угол под потолком, который за ночь так и не оттаял. — И днем ничего не завешивать, пусть сырость уходит.

Следом я показал на дверной проем, откуда тянет морозом.

— Входную дверь потолще и на засов, а лучше на два.

— Замков сколько? — уточнил Корш.

— Сколько не жалко, — отмахнулся я, и он, кажется, записал это дословно.

— Лестницу наверх закажи у Ольда, я к нему так и не дошел, — я ткнул пальцем в отверстие в перекрытии. — Ступени пошире, подъем сантиметров семнадцать, чтоб шагать было удобно. И перила пусть ставит, а то ночью я с нее как-нибудь да свалюсь.