По приставной лестнице я слезал нарочно погромче, чтобы никто не решил, будто я подслушивал, и шепот мигом стих. Все застыли у жаровен, а сват втянул голову в плечи и с преувеличенным усердием принялся ворошить угли кочергой.

— О, мастер встал! — заулыбался бригадир и сдвинул шапку на затылок. — Ну что, Рей? Тогда сегодня-то можно первые ряды класть?

— Можно, — кивнул я, и мужики оживились. — Но под руководством Хорга.

Пыла у них тут же поубавилось, а один из каменщиков нервно сглотнул.

— Самого? — сник бригадир.

— А он-то знает? — с опаской уточнил сват.

— Узнает, — пообещал я. — А пока бересту готовьте, в два слоя, чтоб сырость от земли в кладку не тянуло.

Мне же не помешало бы разметить наверху планировку, пока там голые стены, да заскочить к Ольду насчет лестницы, а то лазить по приставным надоест куда быстрее, чем мы доделаем дом. Утро, конечно, раннее, только работа ждать не станет.

Перед уходом я провел пальцами по шершавому краю фундамента под печь, бетону на слово я не верю еще с прошлой жизни.

Внутри всё схватилось на славу, раствор плотный и без единой полости. Чутье пошло глубже, в грунт, а тот лежит слежавшийся и стойкий, и ни намека на рыхлость, от которой печь через пару лет повело бы набок.

Ощутил я это до того отчетливо, что даже немного растерялся, чуть ли не каждая песчинка отзывается по отдельности, а такого за мной прежде не водилось.

Разбираться с тем, что мне досталось вместе с пятой ступенью, я так толком и не сел, хотя и времени-то прошло всего ничего. Вот, отоспался, теперь можно потихоньку разбираться как оно там.

Причем мало того, глубоко внизу почудилась сырость… И не сразу до меня дошло, что это грунтовые воды. Лежат они, впрочем, далеко, фундаменту до них дела нет, а мне так и подавно.

У стены нашел Коршевы дощечки с порядовкой, и стопка с вечера изрядно подросла, а когда он успел дорисовать недостающие ряды и притащить сюда, остается только гадать.

В общем, раз основание держит, а народ рвется в бой, к Хоргу надо идти прямо сейчас, пока его с головой не засосал старостин дом. Печь я, кроме него, никому доверить не могу, да и не хочу. Ну, я сам мог бы сложить неплохо, но это ж сколько времени придется убить, да и то не факт, что выйдет хотя бы так же.

Караульный у южных ворот только кивнул мне, не прерывая зевка, и снова уставился в поле.

Мой бывший барак стоит у частокола неподалеку, и мимо я пройти не смог, остановился и повздыхал. Обжился я в нем на славу, с периной и собственным троном, а уцелели из всей этой роскоши разве что ведро с лейкой да шторка.

Горевать тут, как выяснилось, некогда, вокруг развалин уже вовсю кипит работа. Завал растаскивают по кучам, рядом лежат подвезенные блоки и доски. Барн с Бьерном тем временем натягивают шнур по колышкам и размечают всё заново, так что встанет тут такой же барак, и правильно, чего месту пропадать.

— Здорово, мужики! — крикнул я им.

Бьерн, не выпуская бечевки, вскинул руку, а Барн клешню, и я помахал им в ответ, после чего двинулся дальше.

Дом Хорга я разглядел еще с поворота и шаг невольно сбавил, слишком уж он изменился. Добротным он был когда-то давно, а в день нашего знакомства двухэтажная каменная коробка трещала по всем швам, и печь в ней, по словам соседки, не топилась уже вторую зиму. Хозяину тогда было не до ремонта, он и сам на ногах держался через раз.

Соседка с тех пор перебралась поближе, а точнее, прямо сюда, и по дому это видно издалека. Сбоку выросла небольшая пристройка, кладка у нее свежая и потемнеть не успела, а крохотный огород перед окнами убран и готов к зиме, грядки перекопаны и укрыты соломой. Да и в целом всё стало новее и чище, что ли, трещины замазаны, крыша накрыта и сразу ясно, что за хозяйством тут следят в четыре руки.

Во дворе с половиком возилась Мирта, и была ли у них свадьба, я, к стыду своему, не знаю, со стройками вполне мог и проморгать. Заметив меня, она отложила выбивалку и заторопилась к калитке.

— О, Реюшка! — обрадовалась она. — А чего не заходишь? Заработаешься ведь совсем! А ну заходи, накормлю!

— Да я вообще-то к Хоргу по делу... — начал я, но Мирта уже повела меня за руку.

Всю дорогу до крыльца она знай себе приговаривала, что работникам надо хорошо кушать, а в итоге втащила меня в сени.

Хорг сидел за столом и завтракал, а увидев меня, молча поднялся и снял с полки миску побольше. Ложку он сунул в нее не глядя, а горшок вытащил из печи ухватом и принялся наваливать мне каши с горкой, так что пар клубами ушел под потолок.

Рядом с миской лег теплый ломоть свежего хлеба, а в кружку полился отвар. Компот из сушеных яблок Хорг тоже выставил, подвинув ко мне кувшин, а за ним на стол перекочевала еще и глиняная крынка.

— А молоко чье? — поинтересовался я, заглянув в нее.

— Так баранье, — отозвался Хорг.

— Может, овечье? — предположил я.

— Да кто ж их разберет, — пожал он плечами и вернулся к завтраку.