— Так-то и дом большой, да... — признал он.

Он присел, простукал бетон костяшками и даже прислушался на какое-то время. После чего взял с верха стопки Коршеву дощечку и повернув ее к окну, где из-под тряпки пробивался свет, принялся изучать порядовку.

— Это в чем у него считано, в метрах твоих?

— В них, — подтвердил я. — В хоргах нынче мерить боязно, ты ж у нас, говорят, на ладонь подрос.

Шутку мою Хорг пропустил мимо ушей, а за спиной кто-то подавился смешком.

— А глаз этот что значит? — он показал на кружок с точкой.

— Шамот.

— Предупреждать надо, — проворчал Хорг. — Я уж думал, это Корш за мной приглядывает.

На следующей дощечке его палец уперся в нижний ряд.

— А внизу проем на кой?

— Подпечье, — пояснил я. — Дрова сушить, ухваты держать.

— Это ты где ж их возьмешь? — фыркнул Хорг. — У тебя в хозяйстве и путного горшка нет.

Был у меня такой, что всей деревне на зависть, только под кашу он не годился, а в бою и вовсе пал смертью храбрых.

Он крякнул и перевернул еще одну, а на ней брови у него поползли вверх.

— А это что за пустота здоровая? Тут же хоть баню устраивай.

— Так это горнило, и париться в нем и правда можно, — оживился я. — Протопил, вычистил, залез туда с ковшиком, и...

— Ладно, сам понял, — перебил Хорг и сунул дощечку под мышку. — Всё, иди, сделаю.

Ну и всё. Опять выставили из собственного дома, это уже становится традицией. Правда, в этот раз хотя бы причина уважительная. Да и стоит отметить, что по меркам Хорга меня убрали отсюда чуть ли не с поклоном.

Он тут же гаркнул на бригаду, чтобы бересту клали полосами с заходом в ладонь, а не встык, и мужики забегали вдвое шустрее, хотя ставка у них со вчерашнего дня ничуть не выросла.

Задержался ненадолго в дверном проеме, чтобы поглядеть, как Хорг раскладывает по фундаменту кирпич. Разумеется пока всухую, чтобы примерить первый ряд, а двое каменщиков тем временем уже замачивают ему в корыте глину и стараются лишний раз не дышать. Печь в этом доме теперь, судя по всему, его. Ну а я так, просто жилец.

Собирался изначально к Ольду, но ноги по старой памяти зашагали совсем не туда, и куда меня занесло я сообразил только когда уперся взглядом в лиственницу.

От прежнего моего домишки тут не осталось ровным счетом ничего, после Больда и разбирать-то было нечего, но мусор все-таки унесли. Собственно, до этого участка очередь дойдет не скоро, у нас и так минимум треть деревни стоит пустырем после того же Больда. Многоэтажку только начали строить, теперь весь поток керамзитбетонных блоков отправился туда и производство не поспевает за аппетитами. Но думаю, к совсем уж морозам управимся со стенами, а там уже и отопление придумаем. Ну а с водой что делать пока не знаю…

Ладно, это потом обдумаем, и что строить на освободившемся участке недалеко от частокола тоже решим. Может, вон, дом для свиньи тут отгрохаю, личные хоромы. А лиственница, понятное дело, никуда не делась.

Ближе я не сунулся, мы с ней давно поделили двор, и мой кончается как раз там, докуда она дотягивается. Уль ее до сих пор подкармливает, вон и тропка к стволу протоптана, и на голодную она не похожа.

Жилье у меня тут было так себе, чего уж там, зато свое, и задачи в нем стояли попроще, залатать крышу да сложить печку. Теперь у меня два этажа с котельной наверху, да еще свинья в постели, а спокойнее от этого почему-то не стало.

Опустился я на корточки у самой границы, и стоило коснуться мерзлой земли, как отозвались толстые упругие корни, что расходятся под всем двором, в каждом из них теплится Основа. Строиться на этом месте теперь может разве что сама хозяйка, и, похоже, этим она вовсю занимается.

Нижняя лапа качнулась ко мне, давая понять, что посидели и хватит, так что я поднялся и заодно прикинул, куда податься дальше. Раз уж корни под землей прощупываются так ясно, грех не проверить сердце в пчелиной башне, у него мне после пятой ступени положено улавливать еще и ритм с напряжением.

У старостиных развалин двое Хорговых работяг, как им и было велено, решают сами, но легче им от этого явно не становится. По правую руку у них растет одна куча стропил, по левую другая, а над очередной лесиной опять заминка.

— Сойдет, — постановил первый и постучал по ней кулаком.

— Говно, — не согласился второй.

— Так целая же!

— Целая, а Хорг бы ее в говно определил, — уперся тот и для верности сплюнул в сторону кучи.

Глядишь, к вечеру у мужиков сложится порядок не хуже Коршевого.

Возле колодца меня окликнула баба с коромыслом и расплылась в улыбке.

— Мастер, поздравляю!

— С чем это? — опешил я.

— Ну как же, — она подмигнула соседке. — Говорят, к тебе уже невесту везут, дочку чьей-то сестры.

От колодца я ушел куда быстрее чем подходил, а за спиной уже прикидывали когда там уже свадьба. И кто-то божился, что Мульб сам видел, как грузят приданое…