Уточнять я не стал, тем более что молоко оказалось густым и сладковатым, а за такое я готов называть его хоть медвежьим.

Печь у Хорга теперь, кстати, тянет так, что любо-дорого, и в горнице такая теплынь, что впору скинуть ватник.

Между ложками я все-таки решил перейти к делу, ради которого пришел.

— Хорг, я просто поговорить хотел...

— Жри давай, — отрезал он и сам продолжил есть.

Болтать за столом у него не принято, зато кормить он умеет на совесть. Хотя мог бы и раньше этому научиться, а то помню, насколько хотелось есть до того как я стал мастером…

Ложки стучали, а беседа откладывалась, и едва моя миска показывала дно, Хорг, не говоря ни слова, наваливал еще. После второй добавки я попробовал прикрыть посуду ладонью, но он так на меня глянул, что руку я убрал под стол и больше ее не высовывал. Мирта тем временем подливала отвара и улыбалась нам обоим.

Только когда я одолел третью добавку и горшок опустел до последней крупинки, Хорг наконец откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Ну? Чего говорить хотел? Придумал чего опять? Так я старостин дом не разобрал еще, там он сам приходит и мешает. И это мы ему еще чертеж не показывали с баней.

Старосту, который бродит по собственным развалинам и путается у работяг под ногами, вообразить нетрудно, а вот парную за спальней он вряд ли переживет спокойно.

С чего начать, я прикидывал всю дорогу и решил зайти с самого надежного, на хорошую плату у нас слетаются быстрее, чем на запах каши, а Хорг тоже не каменный.

— Да думал попросить тебя печку мне в доме сложить... — замялся я.

Хорг уже втянул воздух для ответа, и я поспешил его опередить.

— Но чертежи есть!

— Так я же... — пробасил он.

— Не, ты не подумай! — замахал я руками. — У меня на стройке двойная ставка за человекодень, а там дней этих наберется предостаточно!

Козырь я выложил сразу, и в следующую секунду меня накрыло. Огромная ладонь медленно поплыла ко мне, будто сквозь мед, и я успел не только отклониться, но и разглядеть на ней каждую мозоль, а потом она прошла в сантиметре от уха, и всё вокруг вернулось на свою обычную скорость. Видать, нервная система у меня теперь записала Хорга в одну графу с крылатой гадиной, и, если подумать, не без оснований.

— Сраные практики, — буркнул он. — А ну сиди смирно!

Рыкнул он так, что я и правда замер, и следующий подзатыльник пришлось принять, уворачиваться второй раз было бы уже невежливо.

— Понял, за что?

— Ну... по тройной ставке? — робко предложил я, потирая ушибленное место.

— Какие нахрен человекодни! — Хорг грохнул кулаком по столу, так что подпрыгнул пустой горшок, а из сеней прибежала Мирта и удивленно ахнула в дверях.

— Представляешь, падленыш какой? — он ткнул в меня ложкой, не сводя с нее глаз. — Платить мне собрался! Я ему что, батрак? Чужие люди, что ли?

Ко мне он обратился уже тише, только весу в голосе от этого не убавилось.

— Сделаю так, что печка твой дом перестоит, а греть будет, хоть куй там, хоть чего делай, понял?

Возражать тут не о чем, да и не хочется, только в горле почему-то запершило, и списал я это на компот, хотя кувшин, надо признать, ни при чем. Хозяйка, проходя мимо, погладила меня по голове, причем как раз там, куда пришелся подзатыльник, и что в этом доме считается заботой, я окончательно перестал понимать.

— Всё, Мирта, если приходить будут, меня нет.

Хорг вытер руки полотенцем и швырнул его на лавку.

— Обед к Рею принести? — улыбнулась она.

— Да, — бросил он и пошел одеваться, но на пороге обернулся. — Я там надолго, особенно зная Рея. Боюсь представить, какой там чертеж.

— Там ничего сложного, — заверил я его спину. — Просто большая печурка будет...

Про подпечье с шестком и про то, что внутри можно еще и париться, я благоразумно промолчал, пусть будет сюрприз.

До моего дома Хорг не шел, а летел, так что поспевать за ним приходилось вприпрыжку, и хорошо, что нога после шипов больше не капризничает.

Отмахивался он от всех подряд, а двое его работяг, видно, караулили у калитки и теперь пыхтели следом.

— Хорг! А стропила куда, в «сойдет» или в «говно»?

— Сами решите! — рявкнул он через плечо.

Оба так и встали посреди дороги, разинув рты, и, судя по их лицам, до вечера они будут гадать, не захворал ли старшой.

У одного из плетней какая-то бабка попыталась пожаловаться, что у нее весь дом в дыму, но он пронесся мимо, даже не повернув головы, а просьба так и повисла в морозном воздухе вместе с паром. Похоже, сегодня для него на всем свете существует одна-единственная печь, и стоит она у меня.

Внутри мужики притихли только завидев Хорга а бригадир от неожиданности стащил шапку и прижал ее к груди. Тот, не обращая на них внимания, прошел прямиком к фундаменту и остановился над ним, уперев кулаки в бока.

— Да нихрена себе... — протянул он.

— Ну, думал побольше, но это уже слишком, — развел я руками. — Где-то жить надо ведь.