Собственно, проснулся я не от холода, а от шушуканья внизу. Бригада пришла на смену, и что я сюда переселился, знают все до единого, так что разговаривают мужики вполголоса, а вернее даже шипят друг на друга на весь первый этаж. Слышно их наверху ничуть не хуже, чем если бы они орали, а то и лучше, ведь тихо у нас обычно обсуждают самое интересное.

— Тише ты, гремишь на всю округу, — цыкнул кто-то у самой лестницы. — Мастер спит.

— Да я ж на цыпочках, — обиделся второй, и следом об пол брякнуло ведро.

— Дымком несет, — принюхался третий. — Затопил, значит.

— А кто ему печку-то сложил? — полюбопытствовали из угла.

— Соседи его по бараку, говорят, до рассвета кирпич наверх таскали.

— А нас чего не позвали? — насупился первый. — Мы, выходит, стены ставили, а печку чужие кладут.

Ревнуют, и понять это можно, у них тут каждый блок на счету, а обскакали их пришлые, да еще за одну ночь.

— А правда, что мастер ту гадину горшком уложил? — понизил голос самый молодой.

— Не, троном, — поправили его со знанием дела. — Мульб у колодца показывал.

— Это как же?

— Присел и надулся.

Кое-кто хрюкнул в рукав, а самый молодой так и остался с разинутым ртом.

Как именно Мульб это изобразил, мне знать не хочется, но картинку деревня, судя по всему, уже додумала сама.

— Я бы, кстати, окна наглухо заложил, — басом рассудил здоровяк. — Зимой от них один сквозняк, а смотреть всё равно не на что, снег он везде одинаковый.

— А свет откуда?

— А жаба на что? — удивился советчик. — Посадил ее в горшок повыше, и светло, и не дует.

Замуровать окна и обходиться одной жабой мне в этом мире еще не предлагали, а в прошлой жизни за такое наверняка взяли бы втридорога, обозвав экологичным решением.

— А дверь бы ему покрепче поставить, — посоветовал кто-то сбоку. — Вдруг опять с неба кто свалится.

— Так это ж не в дверь, а сверху, — возразили ему.

— Ну так и крышу потолще.

После этой ночи я и сам на небо поглядываю с подозрением.

— А большую печку, по-хорошему, надо было на второй этаж ставить, — вклинился еще один. — Мастер ведь там спит.

— Так жар к потолку идет, балда, — хохотнули в ответ.

— Это ты так думаешь, — уперся тот. — Вода вон вниз течет, а тепло чем хуже?

Наполовину он, между прочим, угадал, котельную я наверху затем и ставлю, чтобы оттуда всё само сбегало по трубам куда надо. А вот жар его доводов не слушает и всё равно уходит под крышу, уговаривай не уговаривай.

— У деда моего печь так дымила, что мы до весны ходили черные, хоть самих вместо сажи из трубы выгребай, — пустился в воспоминания дядька постарше. — Зато тараканы от нас всем скопом к соседям переехали.

— И что? — не утерпел слушатель.

— Через неделю вся улица к деду с кулаками пришла, только дверь в дыму так и не нашла.

Старику тому, видать, просто с печником не повезло, и такого счастья мне даром не надо.

Лесенка к люку стоит тут же, в двух шагах, и пока внизу смаковали дедовы подвиги, я тихонько вскарабкался по ней и высунул голову наружу.

Стяжку под утро прихватило инеем, и под ним она лежит ровная и твердая, а скаты, как и задумано, уводят к водостокам. Из проема над котельной лениво тянется дымок от моей времянки, так что со стороны дом выглядит вполне жилым.

Я ткнул в стяжку кулаком, и отозвалась она коротким звонким стуком, а под нажимом не поддалась ни на каплю. Схватилась она как надо, ведь раствор хорошенько промешали и плеснули туда немного клея, который с некоторых пор льют в бетон заодно с железным дегтем. Пробы показали, что встает такая заливка не только быстрее, но и лучше, а прочностью заметно обходит прежнюю.

Обратно я нырнул, когда разговор у мужиков свернул в другую сторону, а прозевать в нем хоть слово мне не хочется.

— Хозяйку бы мастеру теперь, — мечтательно вздохнул кто-то. — Дом-то вон какой, а печь в нем, считай, холодная.

— Да на кой она ему, — хмыкнули из-за жаровни. — Он, поди, и спит в обнимку с чертежом.

— А я вот сестре весточку пошлю, пожалуй, — задумался вслух мужик у окна. — У нее дочка как раз мастеру ровесница. Ну а что? Чудной он, конечно, зато с руками из правильного места, и голова на плечах имеется.

Приятно, что ни говори, обычно мои достоинства в деревне перечисляют куда короче.

— Так он же только о стройке и думает, — подметил осторожный голос.

— И че? — искренне не понял сват. — Нормальный мужик и должен думать о работе.

Там засопели, переваривая такую мудрость, и даже жаровни, кажется, притихли.

— Ну вообще да, верно, — нестройно согласились остальные.

Женили меня, получается, прямо через пол, а невесту я в глаза не видел. Еще чуть-чуть, и дойдут до приданого, так что пора вниз, пока гонца к сестре не снарядили.