Воспоминание об увядшей сирени и филодендроне возвращается вместе с запахом весны и ужасным предчувствием. В тот день тети принесли в жертву комнатное растение, чтобы объяснить нам с Блу законы природы. Магия может все, но за это приходится платить.

Когда я проводила заклинание, чтобы вернуть Тристана, я не то чтобы не верила в возможные последствия, но по сравнению с масштабом возвращения этого мужчины к жизни, мне было на них плевать. И да, возможно, я убедила себя, что тети преувеличивают или что каким-то образом мне не придется расплачиваться со вселенной за то, что я у нее отняла ради него. Но, как выяснилось, расплатой могу оказаться я.

Что же я наделала?

После того как моя рука замерцала, словно от статического электричества, и прошла прямо сквозь красивую челюсть Тристана, я попросила его принести мне книгу заклинаний из гостиной, где я ее оставила. Потом принялась изучать ее так, словно это моя работа, надеясь найти ответ. Я перечитываю заклинание снова и снова — наверное, не меньше сотни раз, пытаясь понять, где могла ошибиться. Книга ничего мне не дает.

Тогда я гуглю.

Вскоре оказываюсь на сомнительном интернет-форуме ведьм, где большинство сходится во мнении, что заклинание некромантии обычно срабатывает только в том случае, если предлагается жертва или космическая плата — чаще всего несколько капель крови.

— Это не имеет никакого смысла, — бормочу я вслух.

— Что именно? — спрашивает Тристан.

Он все это время молчит. Очень тихо. Сидит рядом, положив руку мне на ногу или на спину, но, похоже, сам погружен в свои мысли. Когда он смотрит на меня, я вижу тревогу в его глазах.

— Здесь говорится, что в заклинаниях некромантии кровь используется как жертва, но мы не использовали никакой крови.

Он медленно качает головой, потом останавливается, крепко сжав челюсти.

— Терновник, — говорит он.

— А что с терновником?

Но тут меня поражает ясность — ошеломляющая и сокрушительная.

Тристан за моей спиной в зеркале холла.

— У тебя кровь.

— Поспорила с терновником перед домом.

Моя кровь была на ягодах терновника, которые я использовала в заклинании.

Тристан встает и медленно проводит обеими руками по волосам. Все тело напряжено, словно струна. Лицо искажено болью. Никогда не видела человека, который выглядел бы настолько измученным.

— Деми, ты пожертвовала своей жизнью ради моей?

— Я… не знаю. Не специально.

Он делает три длинных шага, подходит к моей стороне кровати и опускается на колени, обхватывая мое лицо ладонями. В его глазах — отчаяние, почти безумие.

— Отмени это, — говорит он.

— Но ты жив.

— Отмени это, Деми.

— Я не знаю как.

И тогда я начинаю плакать. Я чувствую себя потерянной и потерявшей надежду. Выражение лица Тристана разбивает мне сердце. Все это разбивает мне сердце. Как я могла быть настолько безрассудной, самоуверенной и глупой?

Но я смотрю на Тристана, на этого прекрасного мужчину с такой глубокой душой, и понимаю: то, что я сделала, не было плохим поступком. Наоборот. Я вернула ему жизнь, а он заслуживает ее. Хорошую, долгую жизнь.

И все же — что насчет меня?

Я превращаюсь в призрака? Я умираю? Занимаю место мужчины, в которого влюбилась?

Тристан обхватывает меня за талию и притягивает к себе, уткнувшись лицом мне в грудь.

— Мы должны это исправить, — тихо говорит он хриплым голосом.

Думаю, он держит меня так, чтобы я не видела, как он плачет.

— Этого ведь не может происходить на самом деле, правда? Должно быть какое-то другое объяснение, — говорю я, сама не понимая, пытаюсь ли успокоить его или ищу успокоения для себя.

— Деми… — тихо произносит Тристан.

Под моими руками его плечи напряжены, тверды как камень.

— Может, мне просто нужно вздремнуть. Может, это какой-то странный сбой, и мне просто надо поспать.

— Деми, — снова произносит он мое имя, и его тон заставляет меня перестать бессвязно бормотать. — Твое сердце бьется очень медленно.

По коже головы пробегают иголочки ужаса и страха.

— Это плохо? — спрашиваю я.

Слезы катятся по щекам.

В этом нет смысла. Я напугана, я в панике; сердце должно сейчас колотиться как сумасшедшее.

Боже мой. Я умираю?

Тристан поворачивает голову и прижимается ухом к моей груди, полностью заключая меня в объятия. Держится за меня так, словно от этого зависит его жизнь.

Мгновение, которое кажется вечностью, он слушает мое сердце. Потом поднимает взгляд. Черты его лица настолько застыли, что я едва узнаю его.

— С тобой все будет хорошо, Деми. Потому что мы это исправим, — говорит он.

— Как?

— Мы найдем способ все обратить.

— Тристан, нет.

Оставаясь на коленях передо мной, он подносит мои руки к губам и целует костяшки пальцев. Потом дарит мне самую печальную улыбку, какую я когда-либо видела.