— Когда ты собиралась рассказать мне про здоровенного мужика, который, похоже, за тобой повсюду таскается?

— Это все еще новость, — вру я, стараясь выглядеть как можно беззаботнее и тоже делая глоток коктейля.

Когда напиток касается языка, я ожидаю почувствовать сливочную сладость мороженого и легкую кислинку измельченной клубники, но вместо этого не чувствую ничего. Холод и текстуру я ощущаю, а вкуса нет.

Я хмурюсь и поднимаю стакан, разглядывая его. Выглядит он как всегда, и пахнет тоже привычно, когда я принюхиваюсь. Но вкус исчез.

— У твоего коктейля странный вкус?

— Ага, не дам тебе так легко сменить тему.

— Нет, я серьезно. У этого вообще нет вкуса.

Блу забирает стакан, отпивает, качает головой и возвращает мне.

— Обычный клубничный коктейль.

Странно.

— Ты чувствуешь его вкус? — спрашиваю я.

Пробую еще раз, надеясь, что это какой-то сбой, но нет. Для меня все по-прежнему безвкусно — только текстура, никакого вкуса.

— Ты что, заболеваешь? — спрашивает Блу.

— Надеюсь, что нет. Ты в прошлом месяце заразила меня чумой. Не хочу второго раунда.

— Может, твой новый парень заразил тебя мононуклеозом.

— Заткнись, — смеюсь я.

— Или он осквернял твои вкусовые рецепторы другими способами.

Ее ухмылка становится просто дьявольской.

— Господи Иисусе, Блу.

— Повзрослей, Деми.

Джунипер возвращается с чизбургерами. Запах ударяет мне в нос, и рот наполняется слюной. Блу берет со своей тарелки маринованный огурчик и кладет его ко мне, а потом хватает сразу три картофелины фри и макает их в свой коктейль. Жуя, одобрительно кивает.

Я беру бургер обеими руками и откусываю.

Ничего.

Словно жую воздух, только с неприятной текстурой чего-то горячего и размякшего. Ни малейшего намека на вкус.

— Что случилось? — спрашивает Блу, и выражение ее лица превращается в маску настороженной тревоги. Это ее лицо мамочки.

Я качаю головой и проглатываю кусок. Он проходит вниз, как мокрая вата.

— Вкус бургера я тоже не чувствую.

— Это ненормально.

— Я в курсе.

— Отвезти тебя к врачу?

— Нет, я нормально себя чувствую.

И правда. Я не чувствую себя больной, ничего не кажется неправильным. Но невозможность ощущать вкус одновременно неприятна и пугает. Может, я снова простужаюсь, и это первый симптом? Насколько я помню, вкус у меня пропадал только под конец вируса, когда пазухи полностью забивало и они начинали восстанавливаться. Но не раньше появления остальных симптомов.

Напротив меня Блу не сводит с меня глаз и осторожно откусывает свой обед, словно ждет, что с ней произойдет то же самое. Мне не нравится тревога в ее взгляде. Не нравится ощущение, будто сейчас я нахожусь под микроскопом своей сестры.

Я снова подношу бургер ко рту и откусываю, просто чтобы проверить, не изменилось ли что-нибудь. Нет. Вкуса нет. А на этот раз, когда я глотаю кусок, в животе начинает тупо ныть.

Это нехорошо.

— Деми…

Я уже собираюсь сказать, что все в порядке, когда тупая боль превращается в острую и пронзает меня насквозь. Инстинктивно я прижимаю обе руки к животу, словно пытаюсь надавить на невидимую рану.

— Все, хватит. Я везу тебя к врачу, — говорит Блу и тут же вскакивает.

Она выскальзывает из кабинки, подходит к стойке и забирается за нее, чтобы достать контейнеры для еды и стаканы с крышками.

— Блу, мне не нужен врач, — возражаю я.

Она раскладывает нашу еду по коробкам и переливает коктейли в пластиковые стаканы, все это время поглядывая на меня.

— Все хорошо? — спрашивает Джунипер, подходя к ней с другой стороны и помогая.

— Моя сестра слишком остро реагирует, — говорю я.

Новая волна боли сжимает живот, и я изо всех сил стараюсь не застонать.

— А моя сестра плохо себя чувствует, поэтому я пытаюсь вытащить ее отсюда до того, как она облюет весь твой ресторан. Принесешь счет, Джей-Джей?

Джунипер-младшая качает головой.

— Сегодня за мой счет. В качестве благодарности за то, что сказала Пэм, что ей нужен ошейник от лая.

Блу хихикает.

— Неплохо получилось.

Тщательно упаковав остатки еды в бумажный пакет, Джунипер передает его Блу, затем поворачивается ко мне.

— Надеюсь, тебе станет лучше, — говорит она.

— Я в порядке, — вру я.

— Идем, нулевой пациент.

Блу протягивает мне свободную руку.

Я раздраженно закатываю глаза.

— Ты же знаешь, что я взрослая женщина?

— Взрослая женщина, у которой таинственным образом растворились вкусовые рецепторы и теперь болит живот.

С этим не поспоришь.

— Ладно, но прямо сейчас ехать к врачу — это уже перебор. Просто отвезешь меня домой?

Сестра долго смотрит на меня, словно мысленно взвешивает все за и против, пытаясь понять, не преувеличивает ли она или, наоборот, не преуменьшаю ли я серьезность происходящего. Наконец сдается и соглашается отвезти меня домой.