Оуэн отступает еще на шаг. Чтобы посмотреть Тристану в глаза, ему приходится запрокинуть подбородок, но долго выдержать этот взгляд он не может. Уверенность разбивается вдребезги, взгляд начинает метаться куда угодно, только не на лицо Тристана.

— Никакого «что». Ты прерываешь мое свидание, так что тебе пора уходить.

— Твое свидание? — переспрашивает Оуэн, глядя на меня.

— Мое свидание с моей девушкой.

— Твоя девушка?

Оуэн выглядит удивленным, даже потрясенным самой мыслью, что я могу быть чьей-то девушкой, кроме его. Мыслью о том, что я вообще посмела двигаться дальше. Он вдруг кажется моложе — маленьким мальчиком, которому не дали того, чего он хотел, с опущенными плечами и обиженно надутыми губами. Выражение его лица бесценно и надолго останется со мной, словно трофей.

Как и следующие слова Тристана.

— Да. Моя.

По коже бегут мурашки. Слово «моя» вырывается сквозь стиснутые зубы низким голосом, похожим на глухой раскат грома. Внутри все сжимается, кровь словно закипает.

Моя.

Его.

Я почти не замечаю, как Оуэн уходит. Не могу думать ни о чем, кроме этой стены мужского тела передо мной и того, с какой тихой силой Тристан только что разобрался с ситуацией. Я никогда ничего подобного не видела.

Никогда не видела ничего настолько горячего.

Когда Тристан поворачивается ко мне, его выражение смягчается, и он всматривается в мое лицо, словно проверяет, не пострадала ли я. А меня изнутри до самых кончиков пальцев охватывает жар — не от болезни, а от того единственного слова, произнесенного почти рычащим голосом.

— Ты в порядке? — спрашивает он уже гораздо нежнее.

Эта сладкая нежность ничуть не тушит огонь, который разгорается во мне от одного его присутствия. Сердце колотится о ребра.

Выпусти меня, говорит оно. Позволь мне быть с ним.

Я киваю в сторону бокалов, которые он все еще держит в одной руке. Два напитка в одной огромной ладони, господи боже.

— Ты не обидишься, если мы уйдем, не допив их? — спрашиваю я.

Я едва узнаю собственный голос. Я словно одержима женщина. Не знаю, что именно мне нужно, но точно знаю: здесь, на глазах у всех этих людей, я этого не получу. Приглушенный свет вдруг кажется слишком ярким, воздух в баре — слишком горячим. Одежда начинает раздражающе царапать кожу.

Я знаю: что бы мне сейчас ни требовалось, найти это я смогу лишь в каком-нибудь темном уголке наедине с Тристаном.

Он с любопытством смотрит на меня и наклоняется, чтобы поставить бокалы на столик за моей спиной. Его тело касается кончика моего носа, и запах его тела едва меня не убивает.

Тристан снимает с крючка мою куртку и берет меня за руку.

— Идем.

В голове все плывет, когда мы выходим из «Туманной ведьмы» в прохладный ночной воздух. Соски твердеют, по телу пробегает дрожь — и не только от холода. Тристан оглядывается через плечо, скользит взглядом по моей белой майке и останавливается.

— Вот, милая, — говорит Тристан, и его дыхание клубится в холодном воздухе. Он протягивает мне куртку, и я просовываю руки в рукава.

Последнее, чего мне сейчас хочется, — надевать еще одежду.

Он берет мое лицо в ладони.

— Ты в порядке? Ты какая-то…

Я не даю ему договорить. Встаю на носочки, обхватываю его за челюсть и притягиваю губы к своим. Провожу языком по его зубам, и он с дрожащим вздохом открывает для меня рот.

Я целую его лихорадочно и беспорядочно, совершенно не похоже на что-либо хоть отдаленно напоминающее «круто». Мне уже давно не до крутости. Я одичала, потерялась, поглощена эхом его слов, звенящим в ушах.

Достаточно.

Моя девушка.

Моя.

Тристан хватается за лацканы моей куртки, сначала притягивает меня еще ближе, а потом отрывает от земли, чтобы удобнее было подстроить поцелуй. У меня не хватает мозгов даже осознать, что он, черт возьми, поднимает меня за воротник. Я абсолютно безумна. Обвиваю руками его широкие плечи, ногами — талию.

Краем сознания я понимаю, что мы движемся. Он куда-то несет меня, но сейчас я по-настоящему вижу, слышу и чувствую только наш поцелуй. Грудь прижимается к его груди, мы дышим в одном ритме. Быстро, отчаянно, тяжело втягивая воздух.

Тристан опускает меня и прижимает к стене. Поцелуй прерывается, и мне требуется секунда, чтобы понять, где я. Мы в переулке за «Туманной ведьмой», под ногами булыжники, над головой мерцают теплые газовые фонари.

Я встречаюсь с Тристаном взглядом, и он выглядит почти таким же диким, как я себя чувствую. В его глазах есть какая-то отчаянная преданность, от которой я, боюсь, уже никогда не оправлюсь. Зрачки расширены, грудь тяжело вздымается. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Возьми то, что тебе нужно, — тихо говорит он.

Я опускаюсь перед ним на колени.

— О, блядь, — рычит он.