К тому времени, как мы добираемся до ее старенького «Джипа», живот сводит так сильно, что каждый шаг и каждый вдох даются с трудом. Я опускаю стекло и стараюсь сосредоточиться на свежем осеннем ветре, бьющем в лицо, пока Блу везет меня домой.

Что-то определенно не так.

35

35



Тристан

Я и не подозревал, что существует целый поджанр любовных романов, посвященный исключительно оборотням. Я сижу в библиотеке, Миттенс устроилась у меня на коленях, а на приставном столике дымится чашка чая. Я целиком поглощен одной из книг Деми и пытаюсь разобраться в том, что такое это самое «связывание» у оборотней. Что ж, за них можно только порадоваться.

Впервые за полвека я чувствую себя по-настоящему счастливым. Я жив. Жив. Я могу чувствовать вкус и прикосновения. Меня видят. И я живу с самой красивой и умной женщиной, какую даже в самых безумных фантазиях не смог бы придумать. Прикасаться к ней — чудо, находиться рядом — все равно что вернуться домой после очень, очень долгого отсутствия.

До появления Деми в моей жизни я смирился с вечным одиночеством. Мир за моими дверями проходил мимо, словно пар, а время одновременно мчалось слишком быстро и растягивалось до бесконечности, уходя в пустоту. Это было не плохо. Просто это была не жизнь.

Теперь, благодаря Деми, я живу. Я снова настоящий.

Я слышу, как шины хрустят по гравию на подъездной дорожке, и Миттенс спрыгивает с моих колен и несется на звук. Не могу сдержать улыбку, которая расплывается по лицу, когда закладываю закладку между страницами и следую за кошкой вниз, в холл.

Моя девочка вернулась.

Когда я спускаюсь по лестнице, она уже входит в дверь, а следом за ней идет сестра.

Черт. Не знаю, готова ли Деми рассказывать семье обо мне, а тут я — первое, что они видят, а Блу даже не подозревает, что теперь это наш дом.

Деми улыбается мне, и глаза вспыхивают, когда наши взгляды встречаются. Но в ней что-то… не так. Она немного бледная? Неужели заболела?

Блу поверх ее плеча бросает на меня взгляд, от которого лава могла бы превратиться в лед. Она указывает на меня пальцем, затем смотрит на Деми.

— Высокий парень? — спрашивает она.

Я понятия не имею, что это значит и что мне делать, поэтому неловко поднимаю руку в приветствии, а потом засовываю руки в карманы, чтобы не усугублять собственное унижение.

Губы Деми поджимаются, она глубоко вдыхает.

— Ага. Высокий парень.

— У вас тут была небольшая ночевка?

Это, право, пугает: Блу умеет поддразнивать сестру так, что все звучит легко и беззаботно, одновременно глядя на меня так, словно готова разорвать в клочья. Боюсь, что любое мое слово сейчас только все усложнит для Деми, поэтому молчу и позволяю ей самой вести разговор.

— Ага, он остался ночевать, — невозмутимо отвечает Деми.

Блу ставит бумажный пакет на комод.

— И ты просто оставила его здесь, а сама уехала?

— Блу, — твердо говорит Деми.

Рыжеволосая поднимает руки в примирительном жесте, но явно не собирается сдаваться.

— Что? Ты сказала, что отношения только начались.

— Можешь просто вести себя нормально?

Блу обдумывает просьбу, а потом напряжение в ее плечах немного спадает, когда она смотрит на Деми. Она подходит ко мне и протягивает руку.

— Я Блу. Сестра Деми.

Я пожимаю ее руку и чувствую силу пальцев в крепком рукопожатии.

— Тристан, — отвечаю я.

В ее глазах что-то мелькает, и на долю секунды Блу Сент-Джеймс совершенно замирает. Мы стоим неподвижно, все еще не разжимая рук, словно застыли в молчаливом поединке. Не знаю, о чем она думает, но ее холодное, осторожное выражение лица заставляет меня нервничать. Нетрудно понять, почему Деми боится рассказывать сестре правду: когда тебя так пристально изучают, чувствуешь себя крайне неуютно.

Деми издает тихий стон, и мы оба тут же поворачиваемся к ней. Блу отпускает мою руку, и я делаю два длинных шага, оказываясь рядом с Деми.

— Что случилось? — спрашиваю я, прижимая ладонь к середине ее спины.

Я чувствую, как она расслабляется под моей рукой.

— Она плохо себя чувствует, — отвечает за нее Блу.

— Я в порядке, — огрызается Деми. Я не виню ее. Сам начинаю чувствовать то же раздражение. — Думаю, подхватила какой-то желудочный вирус.

— Если завтра ты все еще не сможешь ничего почувствовать на вкус, тебе стоит сходить к врачу, — говорит Блу.

Что-то здесь не так.

— Ты не чувствуешь вкуса?

Деми поднимает на меня взгляд и качает головой. Я вижу, как отчаянно она пытается сейчас показать, что все в порядке, но под этим притворством ясно чувствую: ей действительно плохо.

— Странно, правда? — спрашивает она.

Я хмурюсь.

— Странно.

— Деми, хочешь, я побуду здесь еще немного? — вмешивается Блу.