Деми кладет вишню в рот и вытягивает из нее хвостик. Я зацикливаюсь на этом, представляя ее красивые губы и думая о том, какой на вкус была бы эта вишня, если бы она передала ее мне изо рта в рот кончиком языка. Каким сладким был бы ее поцелуй, если бы я сейчас наклонился к ней.

— Ты больший джентльмен, чем любой мужчина, которого я когда-либо встречала. С той самой минуты, как я вошла в дом, ты относился ко мне исключительно с уважением и добротой.

— Не думаю, что это про джентльменство, скорее просто элементарная порядочность.

Она пожимает плечами.

— Может быть. Но мы жили вместе несколько недель, а я не могла тебя видеть. Ты мог находиться где угодно, наблюдать за мной, вторгаться в мою личную жизнь.

— Ты и полностью одетая доводила меня до безумия. Думаю, если бы я увидел тебя обнаженной, это меня бы сразу отправило в загробный мир.

— Справедливо, — смеется она. — Но теперь, когда ты видел меня голой и остался в живых, мне кажется, я вижу тебя совсем с другой стороны.

— С какой?

Деми ухмыляется.

— Со стороны «плюнь мне в рот и назови меня Папочкой».

На этот раз я не сдерживаю смех. Громко, от души, так что сводит живот. Напротив меня Деми тоже хихикает, и выглядит она прекрасной и счастливой. Идеальной. Не помню, когда в последний раз чувствовал себя настолько наполненным.

— Должен кое в чем признаться, — говорю я, когда смех наконец стихает.

— Ой-ой. Возможно, я рано расслабилась.

Она делает большой глоток, и щеки слегка розовеют.

— Однажды ночью я, возможно, не совсем соблюдал твое право на личную жизнь.

В ее глазах по-прежнему пляшут веселье и озорство.

— Рассказывай.

— Была гроза. Я находился в библиотеке и услышал тебя в спальне. Подумал, что тебе, возможно, больно или страшно, поэтому пошел проверить.

— Как мило. Дальше.

— Но тебе не было ни больно, ни страшно. Ты… — Я прочищаю горло. — Ты терлась во сне о подушку.

— И ты смотрел?

Я киваю.

— Было темно, и я почти ничего не видел. Но да, смотрел.

Деми на мгновение замолкает, и я начинаю беспокоиться, что переступил границу. Но затем румянец поднимается по ее груди к шее, и она прикусывает нижнюю губу.

— Почему это так возбуждает? — спрашивает она.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно я хотел тебя той ночью. Насколько сильно хотел тебя каждую ночь, каждый день с тех пор, как встретил.

— А теперь, когда ты меня получил, все еще хочешь меня так же?

Она допивает напиток и ставит пустой стакан на стол. Я беру ее за руку.

— Сильнее, — честно отвечаю я. — Теперь хочу тебя еще больше.

Деми Сент-Джеймс буквально сияет.

Я допиваю свой напиток и отправляюсь к бару за следующей порцией для нас обоих. Группа играет кавер на Black Magic Woman, а в «Туманной ведьме» становится все многолюднее. Внуку Шорти требуется несколько минут, чтобы принять мой заказ: теперь ему приходится управляться с полным баром. Я не против подождать. Я упиваюсь самим ощущением того, что нахожусь здесь — живой, рядом с Деми. Это невероятное чудо: провести с ней вечер, смеяться вместе, держать ее за руку.

Когда бармен передает мне наши напитки, я разворачиваюсь к кабинке. Делаю несколько шагов и вдруг останавливаюсь как вкопанный.

Деми за нашим столиком не одна.

Она уже стоит, лицом с каким-то мужчиной, который находится к ней непозволительно близко. Между ними чувствуется напряжение. Он слегка покачивается на ногах, словно выпил лишнего, а выражение лица Деми полностью противоположно тому, с которым я оставил ее. Легкая улыбка и сияющие глаза исчезли, уступив место раздражению и дискомфорту. И еще в их отношениях чувствуется какое-то знакомство.

В животе просыпается ярость, темнота начинает застилать зрение. Я понимаю, кто передо мной, хотя никогда прежде его не видел, — достаточно посмотреть, как напряжено тело Деми и как он снова и снова пытается вторгнуться в ее личное пространство.

Я наблюдаю с другого конца паба, как он делает еще шаг к ней, наклоняется, и его нос оказывается почти у ее лба.

Оуэн.

33

33



Деми

— Совсем одна с пустым бокалом?

Голос раздается за моей спиной, но я узнаю его, не оборачиваясь, и все в моем теле, еще мгновение назад расслабленное и теплое, мгновенно холодеет и каменеет.

Черт возьми. Оуэн.

Он оказывается в поле моего зрения, остановившись у края кабинки и глядя на меня сверху вниз. Глаза прищурены, в руке недопитая бутылка пива. Наверное, IPA12. Большим и указательным пальцами он приглаживает не слишком удачно отросшие усики над верхней губой, но ухмыляется с уверенностью человека, способного отрастить нормальную растительность на лице.

Я выскальзываю из кабинки и встаю, чтобы мы оказались на одном уровне. Мне неприятно, когда он смотрит на меня сверху вниз. В лицо ударяет его теплое, пропитанное пивом дыхание.