Я вскрываю коробку, достаю две таблетки и протягиваю сестре. Та молча проглатывает их, запивая остатками воды в стакане.

— Тебе принести что-нибудь выпить? — спрашивает она, скидывая с колен одеяло и собираясь встать.

Я вижу, каких огромных усилий требует от нее каждое движение.

Блу пришлось очень рано повзрослеть и взять на себя роль матери по отношению ко мне, когда сама она еще была ребенком. Мамы просто не было рядом, и хотя тети помогали чем могли, остальное взяла на себя сестра. Она отлично справляется со множеством вещей, и на самом деле ей удается все, за что бы она ни взялась. Но Блу никогда не умела расслабляться, снимать защиту и позволять другим заботиться о ней. Немного лучше стало, когда она встретила Феликса: он смягчил ее. Но после его смерти стены, которыми она окружила себя, стали словно титановыми.

Я кладу руку ей на ногу и слегка сжимаю.

— Мне захотелось супа, поэтому я принесла немного. Я принесу тебе еще воды, пока буду его разогревать.

Она прищуривается.

— Я знаю, что ты делаешь.

— Да, но если я сделаю вид, что делаю это для себя, ты не станешь мне отказывать, — отвечаю я, забирая пакет с продуктами и пустой стакан и направляясь на кухню.

Как и весь остальной дом, кухню Блу я бы назвала рыбацким шиком. У нее красивая современная духовка с варочной панелью нежно-голубого цвета, а над рабочей поверхностью вдоль стены на рейке висит набор начищенной до блеска медной посуды. Стены и деревянный пол выкрашены в белый, а на потолке видны открытые кленовые балки. В центре висит люстра-канделябр.

Я открываю контейнер с новоанглийским чаудером из моллюсков, который заказала в гастрономе, и переливаю его в сотейник, чтобы разогреть на плите. Затем наполняю стакан Блу ледяной водой и отношу его на диван.

Она снова свернулась калачиком рядом с Майком и лежит, несчастная и измученная. Я ставлю воду на столик рядом с ней и уже собираюсь вернуться на кухню, когда она тянется вверх и берет меня за руку.

— Спасибо, — тихо говорит Блу, и в глазах у нее искренняя благодарность.

Я подношу ее руку к губам и ласково целую костяшки пальцев.

— Только не превращайся сейчас в сентиментальную размазню, Блу Сент-Джеймс.

— Ты, наверное, только что подхватила от меня чуму, — говорит она, и уголок ее рта изгибается в ухмылке. — Я кашлянула тебе прямо на руку.

— Фу.

Я демонстративно наклоняюсь и вытираю руку об ее одеяло, прежде чем проверить суп на кухне.

После ужина я снова прикладываю ладонь ко лбу Блу, и, к счастью, на этот раз он кажется немного прохладнее. Немного еды и лекарство от простуды, похоже, помогают. Приятно иметь возможность позаботиться о ней, помочь ей почувствовать себя лучше.

Я устраиваюсь на диване, положив голову на противоположный от Блу подлокотник, а наши ступни соприкасаются под одеялом. Майк развалился поперек наших ног. По телевизору идет «Фокус-покус», а палочка пало санто тлеет, очищая воздух в коттедже. На шее у Блу на ленте висит амулет от теть, который они дали ей на выздоровление. Не знаю, что они налили в этот флакончик, но должна признать: похоже, он тоже помогает — уже некоторое время у нее не было этих ужасных приступов кашля.

— Ты уже видела призраков у себя дома? — спрашивает Блу.

— Вообще-то… — протягиваю я, намеренно оставляя фразу недосказанной.

— Подожди, что?! — восклицает она и толкает меня ногой.

— Ладно, технически я его не видела. Но вроде как разговаривала с ним.

Блу резко садится, чтобы посмотреть на меня через весь диван, а потом со стоном снова ложится.

— Рассказывай все.

— Тристан Бомонт, тот парень, который погиб при пожаре. Все началось с того, что он стал двигать мои вещи и задувать свечи. А еще выключил телефон, когда звонил Оуэн…

— Молодец, призрак.

— Потом однажды вечером у меня был открыт мессенджер на телефоне, и Тристан начал мне писать.

— Ты издеваешься.

— Нет.

— О чем он тебе писал?

— Как будто мы просто нормально разговаривали. А несколько ночей назад это снова случилось. Мы переписывались в приложении для заметок, а потом он смотрел со мной страшный фильм.

— Это, мать его, дико. Ты рассказала тетям?

— Еще нет.

— Стоит. На всякий случай.

Теперь я сама сажусь и смотрю на нее.

— На какой еще случай?

— Вдруг он злой дух или что-нибудь в этом роде, — отвечает Блу, пожимая плечами.

От этих слов я неожиданно начинаю защищать Тристана.

— Злой дух? Он буквально ходит за мной по пятам и следит, чтобы мой ноутбук не свалился со стойки или чтобы я не спалила дом.

И ловит меня, когда я почти падаю с лестницы. И говорит, что я даже представить не могу, как сильно он хочет прикоснуться ко мне.

Последнее я своей чересчур заботливой сестре рассказывать точно не собираюсь.