Большинство статей — из региональных газет, но мое внимание привлекает заголовок из Rolling Stone: «Рок-н-ролльный фотограф погиб в возрасте 30 лет». Я нажимаю на ссылку, и она ведет к крошечной заметке из одного абзаца о Тристане. В ней упоминают несколько групп, которые он фотографировал, и в сокращенном виде рассказывают историю пожара. Но там есть две фотографии.

Сердце в груди делает какой-то странный кульбит.

На одной фотографии крупным планом мужчина в профиль. На нем авиаторы, а волнистые волосы распущены и падают на плечи. Хотя снимок черно-белый, я почему-то точно знаю, что волосы у него каштановые — скорее всего, шоколадно-коричневые, с легким рыжеватым оттенком в глубине. Короткая темная борода обрамляет четкую, сильную линию подбородка. Над очками залегла задумчивая, немного хмурая складка между бровями. Рубашка на пуговицах, расстегнутая на груди, открывает линию горла, выступ кадыка и легкую россыпь волос ниже ключиц.

— Черт, папочка, — говорю я.

Немного странно испытывать влечение к фотографии мертвого мужчины? Наверное. В любом случае я делаю скриншот — на всякий случай.

На другой фотографии Тристан снят в полный рост сбоку от сцены, в руках у него фотоаппарат. Руки у него такие большие, и сам он выглядит высоким и крепко сложенным. На нем белая футболка, открывающая вены и мощные предплечья. Расклешенные брюки сидят низко на бедрах, оголяя крошечный кусочек живота — полоску кожи между краем футболки и ремнем. Длинные волосы собраны в толстый пучок на затылке. На этот раз он без очков и улыбается. Широкая, во все зубы улыбка доходит до самых глаз — добрых и одновременно немного озорных.

От такой улыбки девушка может захотеть согрешить.

Я делаю скриншот и этой фотографии. Опять же, на всякий случай.

Затем телефон вибрирует от нового сообщения, и весь восторг последних нескольких минут резко улетучивается.

Неизвестный: Деми, перестань меня игнорировать.

Неизвестный: Я не понимаю, почему ты так себя ведешь. Я просто хочу поговорить.

Сложно вспомнить, почему мне вообще нравился Оуэн Паркер, но наши отношения были достаточно серьезными, раз мы жили вместе. Возможно, именно тогда все и начало рушиться, когда я увидела настоящего Оуэна вместо образа, который он создает на людях. На публике он умеет выдавать высокомерие за обаяние. В личной жизни он из тех мужчин, которые бросают грязное белье рядом с корзиной, а не в нее. Из тех, кого увольняют с работы бармена за то, что он продавал алкоголь девятнадцатилетним девушкам, с которыми при этом пытался флиртовать. Из тех, кто слишком много и слишком часто пьет, а потом говорит женщине, которую якобы любит, по-настоящему мерзкие вещи.

Неизвестный: Я серьезно. Перестань, блядь, меня игнорировать.

И снова меня окутывает это странное сочетание холода и тепла, словно что-то меняется в окружающей энергии и заставляет чувствовать, будто за мной наблюдают, будто рядом кто-то есть, просто в другом измерении. Я вздрагиваю.

Клавиатура на телефоне загорается, и в строке ответа начинает само собой печататься сообщение.

«Ты в безопасности?»

Блядь.

8

8



Деми

Я моргаю один раз, потом второй, чтобы убедиться, что мне это не мерещится. Даже проверяю, что мои пальцы точно не находятся где-нибудь рядом с клавиатурой на экране. Пульс учащается. Неужели призрак, обитающий в моем доме, только что… написал мне? Что-то вроде спиритической доски Уиджи в цифровую эпоху?

Одна за другой буквы в строке ответа исчезают. Миттенс поднимает голову и ласково мурлычет. Не мне. Чему-то, кому-то другому.

В строке ответа появляется новое сообщение.

Прости. Я не хотел тебя пугать.

У меня вырывается ошеломленный, слишком громкий смешок, разносящийся эхом в ночной тишине. Тело окатывает волной теплого адреналина — возбуждение, веселье и, да, немного страха. Я чувствую, как щеки заливаются румянцем.

Снова печатается сообщение.

Это странно.

Я прочищаю горло и обретаю голос, обращаясь к пустоте вокруг себя.

— Ты прав. Это реально, блядь, странно, — говорю я, не в силах скрыть в голосе восторг.

Буквы на экране исчезают, и появляется новое сообщение.

Знаю. Прости.

Улыбаясь, я отвечаю вслух:

— Не знаю, были ли в твою эпоху мобильные телефоны, но вообще-то считается невежливым читать чужие сообщения. Это все равно что читать чужие письма.

Я все делаю не так.

— Слушай, за креативность тебе плюсик.

Этот парень похож на мудака.

— Откуда ты знаешь, что это парень?

Так ведут себя только мужчины.

— Как именно?

Не принимают отказ.