Он кинулся к тревожной кнопке на кормовой стене и ударил по ней. Все палубные фонари зажглись, раздался оглушительный сигнал клаксона, который должен был поднять всех с коек. Даже подводные фонари включились, создавая ореол света вокруг корабля.

Родригес снова посмотрел за борт, пытаясь разглядеть, всплыла ли фигура. Но вода снова стала почти зеркально гладкой. Он ничего не видел ни на поверхности, ни под водой. Он поднял фонарь, осматривая море, насколько позволял луч, в поисках другого судна. Но ничего не было.

Люди выбежали на палубу, увидели Родригеса и направились к нему, требуя объяснений.

- Кто-то упал за борт, - сказал он.

Капитан Бенсон схватил его за плечи.

- Ты видел, кто это был?

- Нет, нет, я... - Родригес понял, что не только не узнал, кто это, но даже не был уверен, что это человек. - Я не разглядел ясно.

Бенсон приказал провести перекличку, и вскоре выяснилось, что все на месте.

Обвиняющие, скептические взгляды обратились на Родригеса.

Ему следовало бы обрадоваться или хотя бы вздохнуть с облегчением, что никто не пропал. Но выражения лиц экипажа говорили, что они считают его выдумщиком.

- Ты ошибся, - Бенсон подошел ближе, явно проверяя, не пахнет ли от Родригеса алкоголем.

- Там лужи воды, - указал Родригес.

- Вода на палубе корабля, говоришь? - капитан даже не посмотрел.

- Я знаю, что видел, - взмолился Родригес.

Он посмотрел на воду, пока несколько ворчащих членов экипажа разворачивались, чтобы вернуться в каюты.

- Может, никто и не пропадал, - предположил он, обращаясь к их спинам. - Может, кто-то забрался на борт. А потом вернулся в море.

- Поговорим завтра, - капитан тоже отвернулся.

Родригес остался один, кроме двух ученых - кажется, Букер и Хадсон, если он правильно вспомнил их имена.

Они стояли у поручней, глядя за борт и в воду, тихо переговариваясь. Затем они попросили Родригеса описать, что он видел. 

* * *

На следующее утро Лукас Хадсон вошел в лабораторию вторым и заметил Эдгара Чанга, уже склонившегося над микроскопом.

- Доброе утро, - сказал он, и Чанг махнул рукой, не отрываясь от окуляра.

На самом деле, он был третьим, понял Хадсон, если считать Мигеля, повара, уборщика и матроса, который заканчивал уборку в лаборатории.

- Доброе утро, - повторил Хадсон весело и направился к уже заваренному кофейнику. Это было преимущество раннего прихода в лабораторию - но не слишком раннего, чтобы кто-то другой уже поставил кофе, и тебе оставалось только его пить.

- Бинго, - Джинни влетела в лабораторию, заметила кофейник в руках Хадсона и направилась прямо к нему. Наполнив кружку, она повернулась, размешивая три ложки сахара. - Когда следующее погружение?

- Рано, в восемь утра, - ответил Хадсон. - Мы немного снеслись, так что сначала нужно скорректировать позицию.

Подготовив рабочее место, он расчистил стол и пошел к холодильнику за образцом. Он с нетерпением ждал продолжения работы, чувствуя, как растет его возбуждение, когда он вытащил большой серебряный поднос и понес его к столу.

На подносе лежала ткань, и он откинул ее, когда Джинни присоединилась к нему, все еще шумно прихлебывая кофе.

Затем он замер.

- Черт возьми, - прошептал он.

Джинни медленно опустила кружку.

- Эй, оно выросло.

Хадсон смотрел на руку, клешню, или что бы это ни было. Теперь это была не просто рука. Появилось начало конечности, предплечья. Образец стал на добрых два дюйма длиннее, чем вчера.

- Оно выросло или пытается прирасти, - заметила Джинни.

- Санта-Мария, - Мигель заглянул через их плечи и перекрестился.

С конца обрубка тянулись тонкие нити бледной плоти. Хадсон поднес большую лупу к глазам и посмотрел вниз. Он увидел, что крошечные бутоны на концах были явно новой плотью, а не рваными краями раны.

- Регенерация, - прошептал он. - Но с невероятной скоростью.

- Амфибии могут быстро регенерировать, - предположила Джинни.

- Но не от конечности, - Хадсон нахмурился. - Тело может отрастить потерянную конечность. Но конечность не может отрастить тело.

- Что бы это ни было, это потрясающе, - Джинни ухмыльнулась. - Это также говорит, что существо, потерявшее эту часть, вероятно, уже отращивает новую руку. Или лапу.

- Бросьте это за борт, - настаивал Мигель.

- Нет, Мигель, не думаю, что мы это сделаем, - Джинни с улыбкой посмотрела на местного жителя.

Хадсон повернулся в кресле.

- Почему ты так говоришь, Мигель?

Выражение Мигеля было каменным.

- Потому что, если вы этого не сделаете, его хозяин может прийти за ним.

Хадсон переглянулся с Джинни, и ее взгляд сказал ему, что она думает о том же, о чем и он: Родригес говорил, что кто-то - или что-то - забралось на палубу прошлой ночью. И затем прыгнуло обратно за борт.