Старик Пелинград вскрикнул, теряя равновесие, наклоняясь вперед к зияющей пасти на дне ямы. Падая, он потерял хватку на Джее. Он был пронзен собственным ножом, когда катился по покрытому коркой полу в зловонную лужу, кипящую внизу.

Виктор закричал, размахивая руками, пытаясь вырваться, но борьба была тщетной. Даже когда зверь, о котором он заботился, поглощал его, он не мог его предать.

- Не позволяй ему погибнуть, мальчик! - закричал он, когда корка ямы начала закрываться, скрывая мерзость от глаз. - Обещай, что будешь заботиться о нем, как я все эти годы. Ты похож на меня... я знаю, что похож. Гораздо больше, чем ты готов осознать.

Потом земля залечила себя, и ночь снова стала тихой. Гнетущая тишина давила на барабанные перепонки Джея долгое мгновение, потом сверчки вновь обрели смелость и начали свой стрекочущий хор снова.

Чувствуя себя изможденным и холодным, Джей не стал пересекать пастбище, а пошел вверх по подъездной дорожке. Когда он вытащил велосипед из канавы и начал утомительный путь домой, он думал о последних словах Виктора Пелинграда, полных срочности и обвинения.

"Ты похож на меня. Гораздо больше, чем ты готов осознать".

Джей пытался отмахнуться от этих слов, пытался отрицать уродливую правду, которую они несли. Но они остались с ним, отказываясь угасать. Они впитались в него, стали его частью, как те бедные души, которые навсегда стали частью зверя под ямой Пелинграда.

Прошло несколько месяцев. Осень перешла в зиму, а зима - в весну нового года.

Джей делал все возможное, чтобы избегать шоссе, тянущегося перед заброшенным фермерским домом Виктора Пелинграда. Но иногда, катаясь на велосипеде, он останавливался и осматривал яму с безопасного расстояния подъездной дорожки. Даже на этом расстоянии он мог чувствовать страдание этой твари. Ее голод дрейфовал по владениям Пелинграда холодными волнами, пока лед не начинал образовываться на руле десятискоростного, и Джей не был вынужден уехать. Зверь был одинок и напуган. Без никого, кто бы его кормил, он медленно умирал с голоду

В каком-то смысле Джей обнаружил, что почти жалеет его. Но, с другой стороны, это мог быть монстр, использующий какую-то психическую уловку, чтобы заставить его реагировать таким образом.

"Забудь об этой твари и дай ей умереть", - сказал он себе.

Она уж точно не проявляла милосердия к своим жертвам.

Но потом он всегда в конечном итоге сожалел об этих мыслях. Он вспоминал отчаянные слова Виктора Пелинграда, призывающие его взять на себя заботу и защиту. И как бы безумно это ни звучало, Джей обнаруживал, что рассматривает передачу меча очень серьезно.

"Ты похож на меня", - провозглашал голос старика, снова и снова.

Потом наступило утро, когда Джей спустился к завтраку и увидел горло матери, покрытое теми уродливыми овальными синяками, а ее глаза влажные и красные от плача большую часть ночи. Позже он нашел чемодан отца, собранный в полу его шкафа в спальне, и пару билетов на Бермуды, лежащих открыто на его прикроватной тумбочке, без стыда. Той ночью звонки приходили чаще. Отец на этот раз не удосужился уйти в другую комнату. Он говорил в кокетливых тонах, обрисовывая тайные планы, глядя прямо на мать Джея и ухмыляясь все время.

Это приводило Джея в ярость, но он ничего не мог поделать.

Или мог?

На следующий день Джей Абернати снова оказался у владений Пелинграда. На этот раз не медля в нерешительности на подъездной дорожке... а сидя в пепельном круге старой ямы для сжигания.

Он оставил записку на лобовом стекле пикапа отца, засунутую под дворник. Записку, которая должна была нажать все нужные кнопки.

Джей сидел там, чувствуя холод, излучающийся из земли под ним, даже наслаждаясь им. Он, казалось, затвердевал что-то внутри него... замораживая его сердце, но делая все остальное кристально ясным, как лед. И он не мог отрицать, что это ощущалось чертовски хорошо.

Он услышал рев двигателя, хруст гравия, сердитый хлопок двери грузовика.

- Джей! Где ты, черт возьми?

Слой покрытого коркой пепла под ним слегка содрогнулся и вздулся.

Мальчик похлопал землю под собой.

- Потерпи немного, - прошептал он успокаивающе. - Вот он идет.

Джей знал, что то, что он делает, неправильно. Что это может быть даже грехом в глазах Бога.

Но одна маленькая закуска не повредит... правда ведь?

- Давай же! - крикнул Джимми. - Шевелись, вытащи свинец из своей задницы!

Кайл Сэдлер крутил педали велосипеда, отчаянно пытаясь догнать.

- Чего ты так спешишь?

- Он сказал, что ему надо выехать к трем. Сейчас уже половина второго.

Кайл пробурчал себе под нос, когда они покинули оживленный участок Фесслерс-лейн и направились в промзону. Иногда его лучший друг, Джимми Джексон, сводил его с ума, особенно когда какая-нибудь глупая идея застревала в его голове.