Одной этой мысли достаточно, чтобы по моей спине пробежали мурашки. Год назад, когда у Ноя начался период бурного роста, прикосновений и грязных словечек стало больше. Он как будто решил, что я ему чем-то обязана. Единственное, чем я обязана Ною и его братьям — это ударом коленом по яйцам за всех девушек, которыми они воспользовались.

Я могу постоять за себя благодаря Никсу. Возможно, моего брата и кормили одними пайками, но он вырос как дерево, сплошные сухожилия и мускулы. Мы с мамой иногда подшучиваем, что для роста ему нужны только тепло и вода, поскольку это наши основные группы продуктов.

Брат с шести лет учил меня, как правильно бить правым хуком. Технически это нарушение правил Хало — в очередной раз. Драки запрещены. Сюрприз, сюрприз. Никс сказал, что ему нужно знать, что я смогу защитить себя, если его не будет рядом, а на моём поле правила моего брата были законом.

У Никса один стиль боя — грязный. Во время наших потасовок в палатке он заставлял меня повторять: «Либо я, либо они. Я — их худший кошмар». И никак иначе. Так что я уверена, что смогу ударить Ноя по самому больному месту, если он захочет зайти дальше хватания за задницу.

На следующий день

Пока мы идём по длинной, протоптанной тропинке к фабрике, минуя ряд за рядом торчащие стержни, я словно парю над землёй, и решимость наполняет мои кости предвкушением. Я решила разделить своё лакомство с мамой. Мне нечего ей дать, но у меня есть эта единственная возможность вернуть её вкусовым рецепторам радость жизни. И раз уж она настаивает на том, чтобы в свой день рождения я получила небольшую роскошь, я смиряюсь со своей участью. Радость — это то, чего я не испытывала уже очень давно. Однако ничто не сравнится с возможностью разделить воспоминания, которые, как я знаю, останутся на всю жизнь, с женщиной, отдавшей мне всё.

Каждый мой день рождения был настоящим праздником для чувств. Самым любимым стал кусочек шоколада на моё восьмилетие. Это был единственный год, когда я видела твёрдый тёмный кубик размером не больше моего большого пальца, и подумать только — я едва от него не отказалась. Женщина сказала, что среди Пустых это считается деликатесом, поэтому я потратила свой праздничный кредит и с жадностью проглотила его, а потом жалела, что не растянула это сладкое удовольствие.

Это был первый и последний раз, когда я видела эту редкую и неуловимую находку. Пожалуйста, пусть сегодня на рынке будет шоколад. Мама пришла бы в восторг от его насыщенного вкуса.

Этим утром мы вышли с пустыми рюкзаками ещё до рассвета. Наша доля кредитов будет ждать нас на пункте пропуска, зачисленная на браслет, который мы будем носить на запястье всё время пребывания на рынке, а перед уходом сдадим.

У мамы сегодня хороший день. Мы оставили её укутанной в постели, положив сухой паёк и воду под рукой. Так что я спокойна за наш поход. Главное — вернуться к ней в начале дня, когда солнце пойдёт на спад, чтобы проверить, как она.

Путь до фабрики долгий и изнурительный. Мои босые ноги царапаются о попадающиеся острые камни, вызывая желание выругаться из-за отсутствия обуви. Мы давно решили, что ботинки не стоят потраченных кредитов. К тому же босиком лазать гораздо удобнее.

Что делает наш путь ещё хуже, так это виднеющаяся вдалеке стальная фабрика. С каждым шагом зловещая конструкция всё отчётливее проступает сквозь густую пелену клубящегося тумана, укрывающего здесь всё вокруг. А ещё это заставляет меня осознать, как же далеко мы живём на самых задворках ферм молний.

Бурлящий поток ветра, проносящийся по открытому коридору, словно в аэродинамической трубе, и швыряющий грязь под наши босые ноги, выводит меня из себя. Я сильнее топаю ногами, решив, что это не испортит мне настроение. Сегодня я твёрдо намерена отпраздновать с мамой, найти нашу общую радость, пусть даже всего на минуту.

Мне нужно отвоевать что-то для себя. Для моей семьи. Хоть одну вещь, которая не принадлежит Хало.

Опустив голову, сопротивляясь граду колючих песчинок, бьющих по голеням, я спрашиваю:

— Долго ещё, Никс? — Восходящее солнце начинает припекать спину, а на лбу уже выступают капли пота.

Радость. Сегодня я делаю то, что приводит меня в трепет.

Его лоб выглядит ненамного лучше, когда он хмуро оглядывается на меня спереди.

— Уже недолго. Ворота в зоне видимости.

Фух. Я смахиваю солёную жидкость и выглядываю из-за спины Никса; когда-то казавшаяся маленькой фабрика теперь превратилась в возвышающееся чудовище из резких линий с тремя треугольными пиками, прорастающими из крыши. Если бы мне сказали, что у неё есть зубы, я бы поверила.

— Расскажи мне, — я оглядываюсь, чтобы убедиться, что никого нет рядом, — о Землях Фейри. — Я пристраиваюсь сбоку от него и толкаю локтем в рёбра.