Я откидываю коричневую ткань, закрывающую маленькое личико. Одна ярко-синяя радужка и один молочно-перламутровый шар смотрят на меня с любопытством. Глаза фэй. Взор матери.

На одно бесконечное мгновение я позволяю себе просто смотреть на неё, на это чудо. Она кряхтит, её крошечные пальчики сжимают и разжимают мерцающую цепочку. Кончик моего указательного пальца касается её гладкого лба; мне нужно знать, почему она здесь. Это бурно, накатывающе, вихрь бессвязных картинок. Образы девочки с белыми волосами и двухцветными глазами, чужого мира и взрыва. Мой палец отдёргивается, словно обожжённый.

— Серафина. — Луна машет кровью дракона у меня перед лицом.

— Забери ребёнка. — Я меняю жидкость на малышку.

— Ребёнок человека — фэй?

Проигнорировав её вопрос, я беру иглу и колю себе палец. Я капаю десять капель крови в пузырёк с тоником.

— Открой рот, Шторми. — Я беру её за подбородок. Прикосновение к её коже подтверждает то, что я и так знала; её жизнь висит на волоске. Кровь Мелека и Рена — единственное, что поддерживает в ней жизнь.

Я проталкиваю пузырёк с тоником сквозь её губы, она давится, и её глаза резко распахиваются.

— Пей, — приказываю я. Она делает глоток.

Снаружи аптеки доносятся какие-то звуки. Рен встаёт на дрожащих ногах.

— Тебе нужно отдохнуть, — протестую я.

— Мне нужно знать, что происходит. — Игнорируя его уход за дверь, я сосредотачиваюсь на пациентке. Смеси крови дракона и моей крови должно хватить, чтобы поддержать её. Я никогда не использовала её раньше. Отец говорил, что это крайнее средство.

— Как малышка? — спрашиваю я Луну, которая уже оккупировала кресло-качалку и воркует над ребёнком у себя на руках.

— С малышкой всё хорошо. — Морщины на её фиолетовой коже складываются, как бумага.

Развернувшись в тесном пространстве, упёршись спиной в маленький шкафчик, я осматриваю стеклянные ёмкости в поисках нужной. К счастью, Луна подписывает для меня все этикетки, иначе я бы тут голову потеряла.

— А вот и ты, хитрый маленький паршивец. — Я поднимаю баночку с мазью, когда дверь в мою тесную комнату распахивается.

— Началось, — объявляет Рен.

Подняв глаза, я вижу, что мой кузен не просто бледен. Он в ужасе.

— Как? — хрипло переспрашиваю я. Он рассказывал мне о возможной бомбе, которую Шторм нашла в файлах Мелека. Я хотела, чтобы Рен расспросил об этом командира Хало, но он сказал, что это бессмысленно — что-то связанное с внутренней политикой Совета. Если кто-то из Эйриэль выходит из-под контроля, он лишается своего места, а сроки меняются, чтобы сорвать возможные атаки. Более того, Рен сказал, что нападение, скорее всего, ускорят из-за исчезновения командира.

— Лейн, мой последний фэй внутри, сбежал и гнал всю ночь, чтобы добраться сюда. Они эвакуируют семьи Эйриэль, а это значит только одно.

Уничтожение.

— Купол выдержит. — Я в этом не сомневаюсь. Богини защитят нас.

Рен напрягает кулаки, то сжимая, то разжимая их.

— Богиня, Сер, я не знаю. Подобный вид оружия уничтожил эти земли ещё до того, как мы вернулись сюда по велению матери. Это нечто совершенно новое для нашей магии. И у них наконец накопилось достаточно припасов, чтобы отступить под землю и начать всё заново. Чтобы избавиться от нас навсегда.

— Матерь, смилуйся.

Он подходит к Луне и забирает ребёнка из её рук.

— Нам нужно идти.

Он что, совсем голову потерял?

— Мне нужно позаботиться о Шторм, а Феникс нужно кормить.

Он резко разворачивается, его глаза полны ярости. Не на меня, а на эту невыносимую ситуацию.

— А что, если завтра Ивы уже не будет? Пойдём со мной. — Его тон не терпит возражений. Ренфир, самый сильный и древний фэй в Иве, настоящая стихия.

— Ладно, — ворчу я. — Когда Шторм проснётся, скажи ей втирать это в живот. Много отдыха и тёплого питья, — говорю я Луне, передавая бальзам. Старуха окидывает меня хмурым взглядом.

— Девочка, я знаю, что делать. Иди. — Медленно поднявшись, она находит чистую тряпицу, смачивает её и протирает лицо Шторм.

Стоя на пороге, я разрываюсь надвое: одна моя часть хочет остаться и позаботиться о новой подруге, а другая отчаянно жаждет угодить самому давнему другу.

— Чёрт возьми, — бормочу я и бегу за Реном, который уже стремительно несётся через деревню. — Куда ты?

В этом свете его зелёные глаза кажутся почти чёрными; он бросает на меня свирепый взгляд и продолжает идти с младенцем на руках. Улицы вокруг нас всё ещё тихи, не подозревая об опасности, скрывающейся за куполом.

Рен продолжает быстро шагать, выходя за пределы деревни. Я снова пытаюсь спросить, куда мы направляемся, но он обрывает меня. Малышка Феникс не издаёт ни звука, уютно устроившись в его объятия.