Внутри меня постоянно борются два противоречивых желания: дать ему отпор и прижаться к нему. Это сводит с ума. Таким он был всегда, и теперь я знаю, почему.

Мы устраиваемся в кольце деревьев, поросший мхом поваленный ствол служит нам идеальной скамьёй; жёлтый свет пробивается сквозь просветы в листьях и ветвях над головой. Моя задница протестует после многочасовой тряски. Мы с Санни перекусываем сладкими апельсиновыми пирожными из рюкзака; мужчины-фэй держат Мелека на расстоянии нескольких деревьев, но он всегда остаётся в поле моего зрения.

Его немигающий серебряный взгляд прикован ко мне, разжигая жар внутри.

Стараясь не обращать внимания на своего сталкера, я осматриваю наши новые окрестности. Странно. Сидя в тишине, я замечаю одну небольшую деталь: на этих деревьях нет тех символов, что были на наших в Хало. Никаких тайн, которые нужно разгадать, кроме их собственной красоты. Забавно.

Серафина приседает передо мной, застав меня врасплох и вырвав из задумчивости.

— Позволишь? — спрашивает она, занося руки над моим животом.

— Давай. — Знание о том, что эта фэй может почувствовать, всё ли в порядке с моим ребёнком, перевешивает любую мою потребность защитить своё тело. Она уже доказала свои намерения, сохранив Санни в безопасности.

Пальцы с розовым оттенком мягко ложатся на округлость моего живота; моё пальто расстёгнуто, а нижняя половина ночной рубашки покрыта слоем грязи.

— О. Она сильная. — Глаза Серы стекленеют. Сквозь термобельё под ночной рубашкой я чувствую жар её рук — её сила выходит на первый план. — Она здорова. — Я с шумом выдыхаю. — И хотя её магия разбавлена, я чувствую её гудение, ожидание, почти на той же частоте, что и у чистокровного фэй.

От этой новости на глаза наворачиваются слёзы. Сера мгновенно улавливает перемену в моём настроении.

— Шторм, с ней всё в порядке. Не волнуйся. — Она обвивает меня руками и крепко прижимает к себе.

— Что случилось, мама? — с беспокойством спрашивает Санни с набитым пирожным ртом.

Я смотрю на его идеальное маленькое личико, стараясь запомнить каждую чёрточку, и тут тишину леса прорезает оглушительный треск. Зловещий рёв окутывает всё вокруг.

Сера отскакивает назад, увеличивая расстояние между нами. Я ищу источник звука.

Я вижу Мелека, несущегося прямо на нас, его лицо искажено яростью. Рен преграждает ему путь, но мой муж с лёгкостью отбрасывает его на землю. Я удивлённо моргаю: фэй, в котором нет и капли «чистой» крови, в котором соленс лишь на четверть, раскидывает четырёх чистокровных фэй, после чего снова бросается в нашу сторону.

— Сер, уходи! — кричит Рен, и Серафина отступает за группу деревьев, исчезая из виду.

Видеть, как он наконец-то теряет контроль — это странно эйфорическое чувство. Словно я всё это время была права. Я — та, кто заставляет его терять контроль. Приди в себя, Шторм. Это всё связь истинных. Чёрт бы её побрал.

Мелек резко тормозит передо мной и падает на колени; серебристая паутина проступает сквозь его кожу, сплетаясь в красивый узор. Запрокинув голову, он издаёт мучительный стон. Волосы падают ему на лоб. Моё желание откинуть их назад и упасть перед ним на колени — это отчаяние, которого я никогда не понимала. Он. Он всегда лишает меня разума. Это была одна из причин, почему я так сильно его ненавидела. Теперь же всё изменилось. Теперь это нечто большее…

— Папа? — раздаётся тихий голос Санни рядом со мной. Я выставляю руку вперёд, чтобы он оставался сидеть на бревне.

Взгляд Мелека молниеносно перебегает на нашего сына, затем возвращается ко мне, устанавливая зрительный контакт. Шесть фэй окружают нас кольцом. Я не обращаю на них внимания. Если то, что рассказала Серафина, правда, мой истинный просто хочет убедиться, что со мной всё в порядке, и я знаю только один способ доказать ему это.

Поднявшись, я велю Санни оставаться на месте. Он нехотя соглашается, его брови сдвигаются от беспокойства. Вторгнувшись в личное пространство Мелека, я кладу руки ему на плечи.

— Шторм, не смей… — Голос Рена заставляет меня перевести на него взгляд.

Мой муж рычит в ответ на слова фэя. Я поднимаю руку, останавливая его. Он не причинит мне вреда. Не в этот раз.

Чем дольше мы с Мелеком смотрим друг другу в глаза, тем сильнее я чувствую всё, что бушует внутри него. Боль, сожаление и невероятную грусть. Это чувство притягивает меня к нему.

Сделав ещё шаг навстречу, я провожу рукой по его плечу к линии челюсти; манящее покалывание достигает моего сердца, наполняя меня желанием принадлежать ему, познать каждую его частичку, исцелить его раны и позволить ему исцелить мои — снова и снова, как он делал это столько раз в тайне.

Мой истинный подаётся навстречу, лаская мою протянутую руку щекой и губами.

Он поднимается во весь рост передо мной, и я встаю на цыпочки, чтобы обвить руками его шею. Мелек замирает.