Он оживляется при звуке моего голоса, отпуская руку Санни. Сбежав от отца, наш сын возвращается к Сере. Она целует его в висок, и он смотрит на неё влюблёнными глазами. Ох, мальчик. Не знаю, готова ли я к тому, что Санни будет ходить хвостиком за кем-то, кроме меня или его отца.

— Сюда. — Рен начинает подниматься по винтовой лестнице.

Схватив Мелека за руку, я тащу его за собой по лестнице с затейливой резьбой. Остальные мужчины-фэй, помогавшие сдерживать моего мужа, отделились от нашей группы после того, как мы прошли барьер, так что теперь за нами идёт только Сера с Санни; он увлечённо рассказывает ей, что у него в старом доме тоже есть домик на дереве. И что он хотел бы жить в таком же здесь. Она так терпелива с ним, разделяя его энтузиазм. В груди щемит, и мне приходится отвести взгляд, опасаясь, что сердце разорвётся от счастья.

К тому времени, как мы преодолеваем четверть пути, я начинаю задыхаться, и когда Мелек подхватывает меня на руки, я не жалуюсь, зарываясь в его твёрдые мускулы.

Я ожидала, что мы направляемся к какому-то одному дому. Но всё оказалось иначе. Мы выходим на просторную деревянную платформу с множеством пересекающихся мостов и лестниц. Из-за листьев и ветвей невозможно оценить, как далеко мы на самом деле забрались.

— Мой дом вон там. — Рен указывает на скромный с виду дом в коттеджном стиле, встроенный в толстую, но чуть меньшую ветвь по сравнению со стволом, по которому мы поднимались. — Вряд ли в нём остались какие-то запахи, всё-таки меня так долго не было. — Я киваю, восхищённая этим волшебным миром, даже не осознавая, на что соглашаюсь. — Мы с Серафиной можем забрать Санни к ней на ночь, если ты не против, Шторм?

Я опешила. Я могу только представить, что Мелек захочет сделать со мной за закрытыми дверями. Во мне всё кричит о том, что мы должны быть вместе как семья. Как бы ни было здесь идеально, как я могу провести целую ночь вдали от своего ребёнка?

— О, мама, можно? Я хочу поиграть с Серой.

Морщинки снова собираются у меня на лбу. Оставить Санни на ночь в другом безопасном месте было бы лучшим решением. Сила Мелека непредсказуема, а Сера — целительница. Технически, с ней он в большей безопасности, чем со мной. Ведь так?

Сера делает шаг вперёд.

— Я обещаю беречь его. Ценой собственной жизни. Твой ребёнок — мой ребёнок.

В ней есть какая-то чистота, она кажется почти ангельской. Я не знаю, умеют ли фэй лгать так же, как Пустые. Но то, как она говорит и смотрит мне в глаза, не отводя взгляда, убеждает меня в её искренности.

— Если ты этого хочешь, малыш, — обращаюсь я к Санни.

Он бросается ко мне, обнимая мой живот.

— Правда можно?

— Да, конечно, если это сделает тебя счастливым. — Я глажу его по волосам и наклоняюсь, чтобы поцеловать в щёку. — Если мы вам понадобимся, скажи Рену или Сере. Можешь прийти к нам в любое время.

— Хорошо, мама. — Сладкие губы целуют меня в щёку. — Пока, папа.

Мелек хрюкает рядом со мной. Мы смотрим, как они втроём идут по противоположному мосту, который заканчивается у такого же коттеджа, как тот, что предназначался нам с Мелеком. Совсем недалеко. Я справлюсь. Всего одна ночь порознь. Тревога нарастает, но тут чья-то рука обвивает мою талию, щетина щекочет ухо, и губы мужа заставляют меня почти обо всём забыть.

ГЛАВА 24

ВЫПУСТИТЬ ЗВЕРЯ

Коттедж оказался уютным и тёплым; интерьер в лесных тонах дополняла потрясающая деревянная мебель ручной работы. Это был совершенно другой мир, далёкий от индустриального духа Хало с его сталью и серым монохромом. Совсем не то, чего я ожидала от шпиона фэй. Высокие потолки и дверные проёмы были рассчитаны на рост фэй, но в остальном этот маленький домик обладал всеми теми же удобствами, к которым я привыкла в Хало. Просто здесь было куда более по-домашнему.

С одной стороны гостиной открытой планировки стояли бархатные диваны, а вдоль стен тянулись полки, уставленные множеством книг. У Мелека за дверью кабинета в Хало хранятся сотни таких томов в переплётах. Но я ни разу не видела, чтобы он к ним притрагивался. Просто для вида. А эти полки пестрели возможностями, открытыми и ждущими своего часа.

Мой взгляд падает на томик стихов с потрёпанными страницами и отрывающейся обложкой. Здесь они могут читать, не боясь наказания. Дыхание перехватывает, у меня едва не подкашиваются колени. Это место не могло быть ещё более идеальным. Напротив зоны отдыха, рядом с входной дверью, располагалась кухня с круглым столом на четверых, а в глубине коттеджа виднелись две отдельные двери.

Стены украшали замысловатые тканые картины, сложные и причудливые. Над лакированной деревянной кухонной столешницей на маленьких крючках висели изящные керамические кружки.

Впервые за целую вечность я чувствую, что могу дышать, что могу расслабиться в пространстве, где мне ничего не угрожает. Стены не давят на меня; напротив, они словно заключают меня в свои объятия. Моя спина прижимается к груди Мелека, и я закрываю глаза, отдаваясь его прикосновениям и запаху.