— Не слушай его. Он тот ещё добряк, и я нутром чую, что мы станем лучшими подругами, а я никогда не ошибаюсь.

Я восхищаюсь её уверенностью. И она только что вытащила меня с того света. Эта женщина обладает силой, превосходящей всё, что я когда-либо видела. Я хочу, чтобы она была на моей стороне.

— Пошли! — зовёт она, практически скользя по мелким камням и грязи к одинокому, чёрному как полночь существу в стороне от остальных.

Взяв Санни за руку, мы идём следом; линия деревьев манит нас вдали, зовя домой.

***

Серафина начинает мне нравиться; её легкомыслие — как глоток свежего воздуха, пока она ведёт нас к густому лесу Земель Фейри. Мужчины плетутся позади, Мелека тащат за собой; он привязан к телам четырёх келпи. По пути Сера рассказала мне об этих магических существах — виде, обитающем в озере внутри Ивы, деревне фэй, которую мы вскоре назовём своим домом.

Рен идёт впереди, а Сера ведёт моего келпи; Санни с широко распахнутыми глазами сидит передо мной, пока я еду боком, не в силах перекинуть ноги из-за большого живота.

Поначалу Санни побаивался ехать на этом массивном животном. По правде говоря, мы оба боялись. Рену пришлось подсаживать нас на келпи, который оказался на удивление сухим, учитывая, что он живёт в озере. Мелеку не понравилось, что ко мне прикасается другой мужчина; он рычал издалека, как бешеное животное. Санни понимает, что его отец сейчас не в себе, и нам нужно отвезти его в Земли Фейри за помощью. Сказки, которые я рассказывала своему маленькому мальчику по ночам, подготовили его к такой судьбе.

Пока мы приближаемся к разрастающейся стене высоких, густых деревьев, Сера рассказывает, что тоннель, по которому мы прошли, был частью старой системы шахт, захваченной фэй лет десять назад, когда они отвоевали эту землю. Он прорезает горный перевал, так что это единственный доступный путь, который Хало не охраняет усиленно. Судя по всему, однажды они сбили огненной магией пару дронов, пролетавших здесь, и с тех пор не видели ни одного. Из-за сокращения числа надзирателей Хало вынуждены отправлять всех на передовую, особенно после того, как вчера фэй снова пошли в наступление и оказались почти у самых фабрик. Увидеть своих собратьев-серондов спасёнными — это за гранью моих самых смелых грёз.

Пока наш келпи неспешно шагает, Сера с энтузиазмом рассказывает мне обо всём, что касается фэй, и говорит о Хало — меланхоличной теме, которую мы обычно избегаем. Думаю, это самый долгий разговор в моей жизни, а её воодушевление может сравниться только с восторгом Санни.

— Существует множество видов фэй. Ренфир — фэй земли. Я — фэй воды с даром исцеления, редкое, но катастрофически сильное сочетание. Ещё у нас есть оракулы, заклинатели и оборотни.

— Что ты имеешь в виду под фэй воды и целительницей? — перебиваю я её.

Она продолжает, едва сделав вдох:

— Мой отец был очень искусным целителем земли. Капля его крови в правильном зелье могла излечить всё что угодно. А моя мать — водная сирена. Врачевательница сердца и души. Она способна почувствовать боль в теле одним лишь прикосновением. Невероятная красавица. Обычно, когда смешиваются два вида фэй, один превосходит другой, и ребёнок наследует только одну специализацию, но мне достались обе. Мой дар исцеления и сила сирены развивались в равной степени, а это значит, что я могу исцелять с помощью прикосновений, поцелуев и с…

Прежде чем она успевает договорить, Серафина замечает, как мои новообретённые стальные глаза лезут на лоб, а мои руки тянутся закрыть Санни уши.

— Упс, извини. В общем, суть ты уловила. Когда я целовала Ренфира, я чувствовала всю его боль, и одной только моей слюны было достаточно, чтобы быстро исцелить все синяки и порезы, которые он получил в бою с твоим истинным. Будь раны глубже, ему бы понадобилась моя кровь. Однако я не вижу смысла колоть палец, когда с этим отлично справляется поцелуй. В этом отношении я настоящая сирена. Не волнуйся, для тебя и пары простых прикосновений я использовала свою кровь — то, что вы называете соленсом. — Она спешит меня успокоить.

Я киваю, словно всё это имеет идеальный смысл, хотя это совершенно не так. Магические существа, способные исцелять поцелуем. Это выходит за рамки историй, которые рассказывал мне Никс. Я убираю руки от ушей Санни.

— Мама, — хнычет он. — Я хочу послушать, что говорит Сера.

— Некоторые вещи не для детских ушей, — шепчу я, щекоча его за бок.

Он заливается смехом. Отдышавшись, он спрашивает нашу розовую спутницу:

— А у вас дома есть другие дети, с которыми я смогу играть?

Сера сияет улыбкой, демонстрируя ровные белые зубы на фоне тёмно-розовых губ.

— Я так рада, что ты спросил, малыш. Там полным-полно детей всех возрастов, и они обожают заводить новых друзей.

Санни едва не подпрыгивает на месте.

— Ты слышала, мама? Ты была права!