— Ты в порядке, человек? — Внезапно Адам нависает надо мной, загораживая величественных животных, которыми я залюбовалась. Следом за ним на мои ноги обрушивается ураган из рук и ног, пытаясь протиснуться к моему круглому животу.

— Мама, мама! Папа обижает фейри. Он всё время делает вот так. — Санни обнажает свои молочные зубы и клацает ими. Когда он останавливается и смотрит на меня, его рот приоткрывается. — Ух ты, мама, что с твоими глазами?

— Эм-м. — Я прикасаюсь пальцами к лицу, и розовая фэй отвечает за меня:

— Побочный эффект пятого элемента.

— Пятого элемента, — тихо бормочу я. Найдя взглядом Адама, я хмурюсь. — А теперь пусть кто-нибудь объяснит мне, что здесь, чёрт возьми, происходит. — В моём голосе появляется та суровость, которая обычно просыпается только во время ссор с мужем. Всё навалилось слишком быстро. Я уже не понимаю, где верх, а где низ.

Сидящие передо мной зелёный и розовая фэй — словно сошли с картинок моих снов. Но в этом конкретном сне оказалось куда больше изъянов, чем я ожидала. Мой связанный муж с серебряными глазами — это самая насущная из всех моих проблем, теперь, когда я знаю, что мы все относительно в порядке. Мой лимит на сюрпризы сегодня стремительно исчерпывается.

— Меня зовут не Адам. Я Рен. Я изменил имя, когда проник в Хало под видом надзирателя. А Мелек совсем не тот, кем ты его считаешь. В нём течёт то, что вы называете соленсом фэй.

Ореховые глаза пристально смотрят на меня, изумрудная кожа Рена плавно переходит в густую копну спадающих каштановых волос, из которых выглядывают изящные заострённые уши. Если бы не зелёная кожа и острые уши, в своей чёрной форме надзирателя он вполне мог бы сойти за человека. И он, и женщина рядом с ним выглядят неземными. Кажется, цвета тянутся к ним, окутывают их.

Соленс фэй. Он имеет в виду, что Мелек его пьёт, или…

— Ты хочешь сказать, что мой муж — один из вас? — Мой взгляд возвращается к разъярённому мужчине, привязанному между четырьмя тварями. И только сейчас я замечаю, что на каждой из них сидит фэй — все разных цветов радуги, — вцепившись в чёрные гривы, чтобы удержать животных на месте.

— Но он же член Совета? — тихо произношу я, не в силах оторвать взгляд от этой странной сцены. Всё это бессмыслица. Он не может быть фэй. Адам — нет, Рен. Мои слова. Мне понадобится время, чтобы привыкнуть называть его так.

— Да, это правда. Я не знаю, на каком этапе в его родословную вмешались наши гены. Судя по тому, что я видел, маловероятно, что в Хало есть кто-то ещё из фэй. Скорее всего, он хранил это в тайне, или же сам почти ничего не знал, поскольку земля, на которой стоит Хало, уже давно покинута матерью-природой. В том месте магия угасла, и нужен очень могущественный фэй, чтобы постоянно черпать энергию из той осквернённой атмосферы, которой пропитан Хало.

Крепко прижимая к себе Санни, я задаю вопрос, который мне и страшно, и не терпится произнести вслух:

— Значит ли это, что Санни — фэй? — Я закрываю ему уши, чтобы он не слышал, и мой мальчик начинает вырываться.

— Мама, я хочу послушать. — Он отбивается от моих рук.

На этот раз отвечает розовая фэй:

— Он полукровка. Его силы истощились после стольких лет жизни в Хало. Ему может потребоваться несколько лет на наших землях, чтобы восстановиться.

— А что будет с моим мужем? Он станет прежним?

— Мы знаем о подобных приступах безумия у истинных только тогда, когда их разлучают, или когда они чувствуют, что их паре угрожает опасность. Такое несколько раз случалось с фэй, которых забрали в Хало, в то время как их истинные оставались в наших землях. — Она бросает взгляд на Мелека. — Твой истинный.

Снова это слово. Полагаю, оно означает то же самое, что и муж.

— С ним всё иначе. После жизни в Хало его силы должны были быть подавлены, но из-за страха потерять тебя он обезумел, и это, в свою очередь, вырвало его силы на свободу. Такого мы не видели уже несколько столетий. Сила, не скованная богинями.

— Какая сила? — спрашиваю я. Мы с Санни как заворожённые вслушиваемся в звуки её чарующего голоса.

— Магия Провидцев. Сила настолько могущественная, что может отнимать и даровать жизнь одним прикосновением. Если бы Рен и остальные не применили к твоему истинному ту кроху магии, на которую были способны, он бы тебя убил.

— Нет. — Я прижимаю Санни к себе ещё крепче, хотя, казалось бы, куда уже крепче.

— Мама, слишком туго, — бормочет он. Я ослабляю хватку.

Мелек не убил бы меня, и он не причинил бы вреда своему ребёнку. Это, должно быть, случайность.

— Как только мы вернёмся в Иву, и Мелек увидит, что мы не представляем для тебя угрозы, он придёт в норму, и его силы, скорее всего, отступят, — добавляет Рен.

— Придёт в норму. — Никакой нормы больше не существует. Не после того, как я узнала, что мой муж обладает достаточной магией, чтобы убивать одним прикосновением, и что наши дети могут унаследовать его проклятие.