Мне хотелось сделать что-то еще, а не просто наблюдать, пока вокруг накапливалась могущественная сила, а за нашими спинами сгущалась темная туча.

— Знаю, — ответил он, не сводя глаз с Роксаньи.

Та больше не обращала внимания на спор. Села на землю, скрестив ноги, и магией земли заставила вокруг прорасти разные травы.

Остальные продолжали ругаться. Я тоже перестала их слушать, подошла к дочери так близко, как позволял барьер, присела и стала разглядывать собранные растения, пытаясь понять ее замысел.

Роксанья что-то бормотала, сосредоточенно хмурясь. Она скручивала травы и связывала их, создавая грубую кукурузную куклу. Сердце подсказало, кого та должна изображать.

— Она пытается найти Гвендалин, — выдохнула я и подняла взгляд на подошедшего Хейла. — Ищет сестру.

— Тогда посмотрим, сможем ли мы помочь.

Роксанья осторожно сорвала веточку вербены и вставила в куклу. Затем добавила ромашку и немного душицы, взяла кинжал, отрезала прядь собственных волос и вдавила ее в грудь фигурки.

Спор закончился, вероятно, потому, что остановить начавшийся ритуал все равно было невозможно.

— Вербена помогает астральным практикам, — тихо произнесла Джеральдин и медленно пошла по кругу вдоль края пентаграммы.

Шаги провели ее прямо сквозь нас, словно мы не существовали. Наверное, так и было.

— Она пробуждает способность души покидать плоть. Ромашка хранит дары солнца и позволяет заимствовать его всемогущую силу в высшей точке. Душица призывает единственную истинную любовь, ибо какая любовь может быть сильнее связи двух сестер?

— Ты описываешь это чересчур романтично, — пробормотал Макс.

Сила вокруг продолжала расти. Горло сдавило, липкая тяжесть давила на плечи, Завеса хлестала по позвоночнику, однако не пыталась утащить меня.

Роксанья достала из сумки кристалл лазурита. В глубокой синеве камня закручивались нити чистого золота.

— Он мой, — прошипел Дариус, глядя на бесценный кристалл. Между губ просочился дым.

— Мертвым сокровища не принадлежат, глупец, — пробормотал Хейл.

Дариус зарычал, словно дикий зверь.

— Чушь. Этот кристалл мой, как и остальные сокровища. Я вернусь за ними раньше, чем какой-нибудь ублюдок успеет к ним прикоснуться, — огрызнулся он.

— Лазурит воплощает мудрость, интуицию и ясность. Он поможет блуждающей душе не сбиться с пути к нужному ответу, — зловеще произнесла Джеральдин.

Она продолжала обходить пентаграмму, словно охраняя сидевшую внутри девушку.

— Хватит делать все еще более жутким, Джеральдин, — пожаловался Сет. — Мне и так не по себе, а ты превращаешь происходящее в чертов кошмар.

Роксанья подняла над камнем кинжал и сосредоточенно нахмурилась, вырезая две руны на безупречной грани.

Нечестивая сила пульсировала, хлестала по моему позвоночнику. Хейл сжал мое плечо.

— Мы должны это остановить.

Дариус покачал головой.

— Когда у Рокси появляется такой взгляд, ее уже не остановить, — сказал он.

В голосе гордость смешивалась с безнадежностью.

— Феху дарует удачу, а Дагаз — осознание, — проворковала Джеральдин.

Роксанья вдавила лазурит в грудь кукурузной куклы, защипнула отверстие, запечатывая все внутри, а затем устроилась в центре пентаграммы.

Сила пульсировала все быстрее, воздух вокруг разрывал грохот грома. Но солнечный свет, окружавший Роксанью, даже не дрогнул. Чувствовала ли она это? Понимала ли тяжесть магии, с которой играла?

Я резко вдохнула. Роксанья перевернула лезвие и рассекла палец. Кровь пролилась на куклу и зашипела. Накопившаяся вокруг сила хлынула к фигурке. Между нашими мирами пролегла ослепительная дорожка света, влилась в нее, а затем вырвалась пятью пылающими лентами. Каждая ударила в угол пентаграммы. Весь рисунок загорелся, земля сияла со свирепостью, бросавшей вызов самим звездам.

Роксанья запрокинула голову к небу и произнесла слова, настолько пропитанные силой, что ее вспышка вырвалась из мира живых и прорвалась сквозь Завесу. Ударила в нас троих и взрывом сбила с ног. Казалось, он произошел лишь по нашу сторону границы.

Кукурузная кукла в руках Роксаньи вспыхнула, испустила мучительный крик, и все заключенное внутри мгновенно поглотил жар.

Я приподнялась на локтях и в ужасе наблюдала. Темная сила пульсировала повсюду, а меня пожирал страх перед последствиями.

От куклы, превратившейся в пепел, разошлась волна. Она ударила в Роксанью. Та ахнула, тело поднялось над землей, позвоночник неестественно выгнулся.

— Тори! — закричал Макс.

Дариус в ужасе взревел, вскочил и бросился к ней, словно готов был немедленно пересечь границу миров, если только так мог добраться до любимой.

— Получается! — ахнула Джеральдин.

Глаза Роксаньи распахнулись, незрячий взгляд устремился в небо.