— Ты никогда не заслужишь моего прощения, — горько сказала Дарси.

Сердце болело за нее, потому что я понимал эту рану и предательство. Они принадлежали моему сыну, но несла их и она. Его бремя стало ее бременем. Ни в одном мире и времени я не выбрал бы для Лэнса другую женщину вместо Дарси Вега.

— Причинить боль ему значит вызвать мою ярость. Ты отвернулась и оставила его одного, когда он больше всего в тебе нуждался. Ничто этого не исправит.

Я с надеждой посмотрел на Стеллу. Теперь она была его единственным шансом.

— Спаси его, — приказал я.

— Я могу помочь. Пожалуйста, придвинь его. Позволь мне. Я верну его тебе, — поклялась Стелла.

Казалось, эти слова предназначались не только Дарси, но и мне.

Дарси отступила, увидев возникшую надежду, однако явно не могла заставить себя довериться язычнице, которая причинила ей столько страданий.

— Малыш, иди ко мне, — позвала Стелла, потянулась как можно дальше и схватила его за ногу.

Он не пошевелился. В зеленых глазах Дарси читалась нерешительность. Она переводила взгляд с Лэнса на Стеллу и нервно сглотнула.

— Поклянись, что не навредишь ему, — прошипела она, прямо глядя на Стеллу.

Решение было принято, и меня затопило облегчение.

Стелла не пришла бы, если бы не хотела помочь. Я знал маски жены лучше всех. На этот раз она не носила ни одной, а значит, каждое слово было искренним.

— Клянусь.

Время снова размылось. Когда я восстановил над ним власть, Лэнс уже находился у прутьев, пальцы Стеллы прижимались к его запястью, а с губ слетало заклинание созыва тенебрис. В ней накапливалась темная сила.

Дарси опустилась рядом с Лэнсом. Я встал на колени вместе с ней, положил ладонь поверх руки Стеллы и в такт повторил слова. Грудь рвануло, показывая, что моя сила соединилась с заклинанием. Стелла едва заметно вздрогнула, будто ощутила перемену в магии и поток возросшей мощи, который теперь вливался в сына и вытягивал из заточившего его мрака.

— Мы со звездами проложим для тебя дорогу света, Ланселот, — прошептал я. — Я пытаюсь изменить твою судьбу, но ты должен вернуться и приготовиться ступить на новый путь.

Лэнс застонал и потянулся к Стелле, словно она хранила ответ на его страдания. Он прислонился к прутьям, а она провела пальцами по виску, сосредоточенно нахмурившись. Интересно, понимал ли сын, кто ему помогает.

Тьма скопилась у поверхности кожи. Стелла вытягивала ее в собственное тело. Ее слова становились настойчивее, а мои звучали все громче и быстрее, следуя заданному ритму.

Лэнс медленно открыл глаза, показывая блеск серебряных колец. Дарси с радостным писком бросилась к нему, опрокинула набок, и они запутанным клубком конечностей рухнули на пол, пока она его целовала.

— Ты вернулся, — с облегчением прошептала она.

Я обмяк и прижался к полу, захлебываясь собственным облегчением.

— Я всегда буду к тебе возвращаться, Блу, — пообещал он.

Я знал, что он говорит правду. Теперь ни жизнь, ни смерть не смогут легко их разлучить.

— Тьма проникла глубоко, — тяжело дыша, сказала Стелла и устало села на пятки.

Я понимал, что впереди у нее долгая ночь. Придется выпустить тьму вместе с кровью, вытянуть из собственных вен и заключить в сосуд, прежде чем уничтожить окончательно.

— Но я могу ее сдержать. Хотя бы некоторое время.

— Если ждешь благодарности, получишь ее только от меня, — сказала Дарси.

Стелла смотрела внутрь клетки, будто хотела остаться.

— Спасибо, что подарила миру этого мужчину. Он лучшее из всего, что ты когда-либо сделала.

Завеса рванула меня прочь с такой силой, что пришлось подчиниться. Но слова обвились вокруг, согревая чистой любовью. Разумеется, Дарси была права. Лэнс и Клара стали лучшим, что Стелла подарила этому миру. Я молился, чтобы у нее еще осталось время правильно поступить хотя бы с одним из них.

Глава 14

Дариус

Время стало текучим там, где я задержался во тьме. Облик, в котором я сюда пришел, исчез. От меня осталась лишь крошечная золотая искра, заключавшая душу, тоскующую по всему утраченному.

Что я натворил?

Я кружил в пустоте. Тьма впереди жила, разверзалась и нашептывала обещания истинного покоя и вечного отдыха.

Какая-то часть меня понимала, что я парю у самой Предначертанной Двери. И она же спрашивала, не стоит ли просто проскользнуть внутрь и навсегда прекратить причинять вред.

Даже после смерти я делал ей больно.

С благоговением и ужасом я наблюдал, как Рокси шагнула в смерть, как ее душа отделилась от тела и пошла по слишком тонкой грани, рискуя всем из-за проклятой книги, которую я так хотел для нее найти.

Я подтолкнул ее к этому. Неважно, чувствовала ли она мое влияние. Так или иначе, из-за меня Рокси оказалась в пещере и забрала проклятые книги. Моя гибель превратила ее порывистость в безрассудство и заставила жаждать мести.