— Мы лишь цветы, вместе расцветшие в тени, дорогая Фелисия. Все мы. Мы создали «Дерзкую организацию непризнанных гениев». И клянусь своей Нелли, я никогда не забуду связь, которую мы выковали в темной долине «Донга».

— Нам и правда нужно еще раз обсудить название, — раздраженно сказала Берди.

Я рассмеялась.

— Я принесу их домой, — пообещала я, глядя на Рена. — Изменю наши судьбы. Клянусь.

Разум вырвало из воспоминания. Я вновь стоял перед зеркалом на корабле Фелисии, а она ухмылялась мне.

— На сегодня все. Половина сейчас, половина, когда выплатишь свою долю, старый король.

— Это вообще к чему-нибудь ведет? — потребовал я. — Пока ты показала лишь дурацкую предысторию.

— О да, еще как ведет. К огромному и страшному всему, — промурлыкала Фелисия. — А теперь ступай. Я приду за платой, когда буду готова.

Я нахмурился и посмотрел на Азриэля. Тот кивнул, заверяя, что сила здесь не лучший выход. Прайд Фелисии выпроводил нас наверх. Только когда я вышел в коридор и дверь за спиной захлопнулась, понял, что Марселя с нами нет. Как и кусочка аметиста, который я сжимал в кулаке.

Что ж. Се ля ви.

Мы с Азриэлем направились к лестнице и вполголоса обсуждали увиденное. Но он уже перешел в режим аналитика: положил блокнот на предплечье и между репликами исписывал целые абзацы.

— Ты правда думаешь, что это поможет? — вздохнул я, все еще ощущая грубый толчок рук Сайруса и грязь под собой. Я никогда не находился в самом низу пищевой цепи и ни разу не чувствовал себя настолько бессильным перед противниками в Академии Зодиак. Я всегда побеждал, а Фелисию с друзьями раз за разом втаптывали в грязь. От этого мне было не по себе.

— Уверен. Камни Гильдии необходимы близнецам для победы в войне. Если мы сумеем их отыскать, а затем каким-то образом поможем детям найти камни в мире живых, судьба наконец может склониться на их сторону. — Азриэль посмотрел на меня с полуулыбкой, пока мы спускались рядом. — Я запишу все, пока воспоминания не померкли, и скоро тебя найду.

Я кивнул. Он свернул в коридор к своим комнатам, а я продолжил путь на первый этаж, желая проверить семью в Зале Знаний. Я не представлял, сколько реального времени провел в плену этих воспоминаний, и боялся, что слишком надолго отвернулся от близких.

— Заблудился… сюда или туда? Где его найти? — Голос Марселя донесся снизу.

Я замедлил шаг, обнаружив, что он едва не выплывает через открытое окно в ночное небо. Хотел позволить ему улететь, словно потерянному воздушному шарику, но в последний миг схватил за руку и стянул вниз.

Он медленно моргнул, словно почти меня не замечал.

— Куда ты исчез? Ты был с нами в воспоминании Фелисии.

— Был, а потом перестал. Вспомнил, что должен оказаться где-то… — Он вновь потянулся к окну.

Рама исказилась, и в тишине возникла зияющая дверь в запредельное, манившая Марселя ближе.

Я по-прежнему держал его за руку, но подумывал отпустить и сделать вид, что ничего не видел. В конце концов Мерисса заметит его отсутствие, поймет, что он ушел дальше, и на этом все закончится.

— Габриэль? — прохрипел Марсель, глядя на дверь, словно за ней мог находиться путь к сыну. И, звезды, перед лицом такого отчаяния было трудно ничего не почувствовать. — Возможно, он там, ждет сразу за тьмой…

Стиснув зубы, я обратил мысли к Габриэлю, ощутил его присутствие в мире живых и слабую тоску по мне. Связи хватило, чтобы найти путь. Я потащил Марселя следом и привел к своему мальчику.

Габриэль спал, откинув голову на кресло Провидца. Грудь медленно поднималась и опускалась. Он по-прежнему был связан и даже во сне не выглядел спокойным, однако дышал и продолжал бороться ради нового дня.

Я отпустил Марселя. Тот шагнул вперед и с обожанием провел пальцами по щеке Габриэля.

— Я знаю тебя, даже если ты никогда не узнаешь меня, — прошептал он. — И я так горжусь тобой, мой дорогой мальчик. Столько лет я любил тебя из-за Завесы и смотрел на тебя всякий раз, когда звезды даровали такую удачу. Прости, что меня не было рядом. Что и сейчас нет. Смерть жестока. Разделять души, которые жаждут друг друга, — какое зверство. Но знай, что я тоскую по тебе, Габриэль. Мой сын, мое чудо. И никогда не перестану.

Он поцеловал его в лоб. Черты Габриэля немного расслабились, пальцы на подлокотнике дрогнули, словно потянулись к Марселю. Биологический отец моего сына стал яснее: края обрели четкость, лицо просияло. Я не понимал, что чувствовать, хотя, возможно, испытал каплю облегчения.

Марсель повернулся ко мне. По щекам текли слезы, в нем не осталось ни высокомерия, ни чувства превосходства. Он подошел и протянул руку. Завеса потянула нас обратно в свои объятия, и мы потеряли из виду любимого обоими мальчика. Впервые я не сомневался в искренности его любви.

Я позволил ему пожать мою руку. Мы обменялись натянутыми улыбками и разомкнули ладони.

— Спасибо, — выдохнул он. — Ты подарил мне еще немного времени с ним. Я уже чувствую, как оно ускользает, но звезды не предложили бы и этого.