В следующий миг Калеб оказался рядом. Поднял Рокси на руки и направил в нее поток исцеляющей магии, пытаясь справиться с воздействием теней. Каждый удар сердца становился сильнее предыдущего, каждый вдох — немного глубже.

— Беги, Калеб, — настаивал Лэнс. — Прошу, ты не можешь остаться. А я не брошу Дарси.

Он посмотрел на земляной купол, в который Калеб заключил Теневого Зверя. Тот дрожал и трескался: чудовище почти вырвалось.

— Я тебя не оставлю, — ответил Калеб. — Ты мой sanguis frater. Я не могу уйти теперь, когда нашел тебя.

— Я заключил Узы Смерти с Лавинией, Калеб, — признался Лэнс.

Боль от неудачи, постигшей любимых этой ночью, едва меня не поглотила. Завеса звала обратно, но я отказался. Не уйду, пока не пойму, что Рокси в безопасности. Не смогу.

Их голоса отдалялись, свет вокруг мерцал, но я оставался с ней и вливал всю свою сущность в рубин на ее шее. Предлагал все, за что она могла ухватиться, пока балансировала слишком близко к смерти.

Наконец Калеб принял правду и устремился к свободе. Я последовал за ним, пронесся сквозь Дворец Душ и вырвался в ночную тьму. Рокси требовалось исцеление от яда в крови, но в замке Рамп имелось все необходимое. Мне оставалось лишь надеяться.

Эта ночь могла закончиться поражением, но сердце Рокси продолжало биться.

Глава 19

Хейл

Я смотрел, как новоявленная армия связанных Лайонела сражается с повстанцами в амфитеатре. Мы с Мериссой обменялись потрясенными взглядами, а затем я инстинктивно рванул вперед, когда пролетавший над нами уродливый бурый Дракон дохнул в нашу сторону огнем. Пламя прокатилось сквозь нас, конечно, не причинив вреда, но я обнаружил, что вскинул руки для защиты, хотя давно лишился своих Стихий.

Я оглянулся на Мериссу, но она уже бежала по песку вслед за Каталиной. Обе добрались до Ксавьера Акрукс как раз тогда, когда рядом с ним возник Рэдклифф.

Сын Лайонела сражался с яростью, в которой слышались вся несправедливость и боль, причиненные ему этими Драконами. Ненависть свободно выплескивалась из него, пока он бился с одним из связанных, принявшим облик фэйри.

— Вот так! — крикнул Ксавьеру Рэдклифф. — Спину прямее, плечи расправь. Никогда не позволяй ему загнать тебя в оборону.

В одно мгновение я оказался рядом, давя на Завесу, чтобы удержаться здесь, пока Каталина с ужасом наблюдала за сыном.

— Ты позоришь имя своего отца. Тебе должно быть стыдно, мелкий ублюдок, — выплюнул противник Ксавьера и снова метнул из ладоней огонь. Но сын Каталины ответил пламенем вдвое жарче. — Ему следовало утопить тебя при рождении.

— Ах ты ублюдок, Сирил! Я всегда тебя презирала, — прорычала Каталина, бросаясь вперед и замахиваясь на него кулаком, хотя тот прошел насквозь, не задев Дракона.

Рядом с Каталиной возник Хэмиш, будто почувствовал ее отчаяние. Он поддержал ее и в ужасе посмотрел на Ксавьера.

— О, Китти, — выдохнул он. — Не бойся. У твоего мальчика сердце моржа.

Я заметил Макса Ригела, стоявшего на столбе воздуха и осыпавшего огненными стрелами всякого, кто попадался ему на пути. Его мать Серенити наблюдала снизу. Глаза ее сияли гордостью, и она подбадривала сына, хотя он слышал ее не больше, чем остальные живые слышали нас.

Пламя Ксавьера обвилось вокруг головы Сирила и на мгновение ослепило его. Ксавьер тут же воспользовался преимуществом и вытащил из кармана металлический рог Пегаса. Он уже собирался ударить Сирила, но замешкался, лицо исказила внутренняя борьба.

— Все хорошо, Ксавьер, — сказала Каталина, подойдя сзади и положив руку ему на плечо. — Для таких мужчин смерть и есть справедливость.

Прежде чем Сирил успел вырваться из пламени, Ксавьер принял решение и с криком усилия вонзил рог глубоко ему в грудь.

— Ура! — воскликнул Рэдклифф, подскочил и хлопнул Ксавьера по руке. — Видела, Кэт? — Он толкнул Каталину локтем. — Теперь твой мальчик стал мужчиной.

— Он стал мужчиной задолго до этого мгновения, — ответила Каталина, вскинув подбородок.

Сирил захрипел. Из приоткрытых губ на Ксавьера брызнула кровь, а огонь погас. Они застыли, глядя друг другу в глаза.

— Я не мелкий ублюдок, — прорычал Ксавьер и провернул рог.

Сирил попытался призвать магию, но смерть уже приближалась на бесшумных крыльях. Я почувствовал, как для него раскрывается Завеса, как душа зависает у границ тела, пока он борется за жизнь. Но Ксавьер не проявлял милосердия. Он оскалил зубы, и во взгляде его собрались долгие годы издевательств, о которых страшно было даже думать.

Мерисса улыбнулась Каталине, подошла к ней, и вместе они смотрели, как Ксавьер завершает убийство.

— Это за них, — прошипел Ксавьер. Любовь и утрата разрывали его слова, и Каталина судорожно вздохнула, понимая, что он говорит о ней и Дариусе. — И ты не последний.

Он вырвал металлический рог из груди Сирила и поджег его падающее тело.